Страница 13 из 81
— Я просто талантливый лекарь, то есть по-вашему — Свидетель. И делаю свою работу.
Взгляд, которым он на меня посмотрел, был новым: тяжелее, внимательнее, опаснее.
— Получишь своё укромное место, — сказал он и через секунду поправился: — Но не здесь.
— Почему?
Иртан посмотрел на ящик, потом на рисунок, потом снова на меня.
— Потому что здесь слишком много того, что не должно попасть к Кезрану.
Вопросов я задавать не стала. Рисунок с коротким «Тай» так и остался лежать в углу — чужой личной вещью, к которой прикасаться без прямого позволения хозяина было просто опасно, да я и не хотела лезть в тайны, которые меня не касались. Я лишь взяла флакон с бальзамом и спрятала его глубже в карман.
— Тогда найдите мне место, куда не ходят люди Кезрана.
— Оружейная?
— Подходит.
— Ты хочешь устроить медицинский кабинет в оружейной? — Иртан приподнял бровь.
— Я хочу устроить медицинский кабинет там, где его не станут искать.
— Хорошо. Дам распоряжение, и вечером Гелвин тебя проведёт.
— И ещё одно: до моего анализа — никаких притирок, солей, настоев, кубков и старинных рецептов Дома Холлис.
— Хорошо, и это выполню, — слегка обречённо вздохнул чешуйчатый владыка.
— Проверим, когда Кезран принесёт следующее «укрепляющее».
Иртан подошёл к каменной плите, и та отозвалась на его ладонь глухим щелчком.
— Анна… — Я подняла взгляд. — Если ты ошибаешься…
— Тогда вы умрёте чуть позже и очень торжественно, в окружении людей, которые будут говорить, что сделали всё возможное.
Он молчал, глядя на меня.
— А если ты права?
— Тогда вас убивают не болезнь и не род, а ваша собственная свита и двор, которым удобно называть это болезнью и родом.
Иртан отвернулся первым.
Мы вышли из тайной палаты, и каменная дверь сомкнулась за нашими спинами беззвучно, будто ничего и не было: ни ящика с его тайнами, ни детского рисунка, ни флакона в моём кармане, ни императора, который только что снял пояс по приказу иномирной женщины с медицинской перчаткой.
В коридоре по-прежнему пахло сандалом, и фиолетовый бархат на стенах снова безупречно справлялся со своей главной задачей — скрывать, что этот дворец насквозь пропитан ядом и чужой кровью. Я шла за Иртаном и чувствовала, как флакон с бальзамом бьётся о бедро при каждом шаге: тяжёлый, маленький, с виду совсем невинная безделушка — вот только невинные вещи редко пахнут валерианой, миндалём и чужой смертью.
Что ж, Кезран. Лавочки с кубками и ванной мы прикрыли — оставалось посмотреть, сколько у вас ещё дверей к телу моего пациента.
И всё-таки одно не отпускало меня весь этот длинный день: я успела перекрыть кубки и ванны, выпросить себе оружейную и даже снять с императора пояс — а Мира с её узелком сухой ромашки так и не пришла ни к рассвету, ни позже, и тишина на её месте делалась всё громче.
За тайник Корвина кто-то уже заплатил, и чем дольше длилось её молчание, тем меньше мне хотелось думать, что заплатила именно она.