Страница 39 из 83
Я сделал неровный шаг назад и тяжело облокотился плечом о деревянный стеллаж. Доски скрипнули под моим весом. Пальцы вцепились в край полки так, что побелели костяшки.
— Мутация! — истошно завопил Архимед, срываясь с прилавка и закладывая виражи под потолком. — Оборотень! Серебряные пули! Святую воду! Экзорциста в студию!
— Денис? — Полина испуганно шагнула ко мне. — Тебе плохо?
— Давление, — выдавил я, изображая смущённую улыбку и не отпуская стеллаж. — Магнитные бури, Полина. Сейчас пройдёт.
Из-под прилавка бесшумной тенью выскользнул Коша. Мантикорёнок безошибочно почуял мощный выброс маны. Он подбежал ко мне, задрал хвост с шипом трубой и с громким мурчанием начал тереться о мою ногу, делясь своей поддержкой.
Следом за ним высунулся Лис. Повелитель вероятностей тявкнул, сел рядом с моим кроссовком и настороженно навострил локаторы, сканируя пространство на предмет угроз для хозяина.
Поздравляем! Ваш ранг повышен до C!
Степень: Мастер. Ваши мана-каналы расширены и укреплены. Теперь вы можете пропускать через себя потоки энергии без риска спонтанного самовозгорания.
Эмм… а он был??? Эй, Система, о таких вещах нужно предупреждать заранее! Я б хоть огнетушитель с собой таскал.
Уровень: 10
Опыт: 230/11000
Новый предел эволюции: 20 уровень.
Так, а вот это не очень приятно. Скачок-то действительно серьёзный. До следующего уровня опыта нужно гораздо больше!
Жар начал спадать, оставляя после себя звенящую лёгкость. Боль ушла. Дышать вдруг стало так легко, будто до этого я всю жизнь носил противогаз, а теперь наконец-то снял его. Я отпустил стеллаж и выпрямился. Тело ощущалось по-новому: сильным и послушным.
— Извините, — я виновато развёл руками, глядя на Альбину Львовну. — Отдавать таких редких птиц всегда немного волнительно. Сердце кровью обливается.
Клиентка посмотрела на меня, потом на Кошу у моих ног, на Лиса, на беснующегося под потолком Архимеда. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.
— Понимаю, — сказала она. — Вы настоящий фанат своего дела, Денис. Давайте оформим покупку, пока вы не передумали.
— Оплата по терминалу! — подсказал Архимед, пикируя на кассу. — Чаевые! Орехами!
Я хмыкнул, чувствуя, как внутри ровно и мощно гудит обновлённое ядро С-ранга, и шагнул за прилавок пробивать чек. Жизнь определённо налаживалась… если не считать белёсого пятнышка на одной из клавиш. Наскоро протёр его влажной салфеткой и буркнул:
— Вот удружил, так удружил.
— Что? — обернулась Альбина Львовна.
— Говорю, а не желаете ли докупить корма и комплектующие для клетки?
Женщина чуть сдвинула брови, но быстро поняла, что домой они поедут с полным кузовом покупок. Тимоша звонко рассмеялся.
— Тичка! — утвердил он.
Дальше шла поилка автоматическая, чтобы не менять воду по три раза в день. Небольшая купалка. Две кормушки: одна для сухого корма, а вторая для влажного. Просеянный речной песок в качестве подстилки. Корм основной, «Кенар Премиум» — зерновая смесь с просом, канареечным семенем, рапсом, овсянкой и семенем льна. Ещё один корм той же серии, но с добавлением сухих ягод, фруктов и протеина. Минеральный камень, чтобы стачивать клюв. Качели, лесенки, колокольчики и зеркала.
— И вот это, — я выложил на прилавок жестяную коробочку, — специальные лакомства для голоса. Для поющих птиц обязательно, иначе связки садятся и через полгода вы получите молчаливую канарейку. Тысяча девятьсот.
— Берём всё, — сказала Альбина Львовна.
Полина уже держала клетку обеими руками и смотрела на канарейку с таким лицом, будто ей вручили корону. И тут Тимоша, мирно висевший на материнских руках, внезапно извернулся и с воплем потянулся к террариумам с хомяками. Я улыбнулся и подошёл к стеллажу.
Светозарный сирийский хомяк сидел в углу и с хрустом лущил семечки, набивая защёчные мешки, а его товарищ дрых в домике, свернувшись в идеальный шар. Я сдвинул крышку — пахнуло сухими травами, древесной стружкой и чем-то тёплым, уютным.
Аккуратно подведя ладонь под пухлый рыжий бок, я зачерпнул первого хомяка снизу. Зверёк недовольно фыркнул, его крошечные прохладные коготки рефлекторно царапнули мне кожу. Но, оказавшись в тёплой руке, он тут же обмяк. Его шёрстка была невероятно густой, шелковистой и нежной, как пух одуванчика, а само тельце — увесистым и горячим.
И тут он начал разгораться ярче.
Золотисто-медовое сияние текло из каждой шерстинки, отбрасывая на мои пальцы янтарные блики. Хомяк излучал свет, и тот медленно разгорался и притухал. От зверька пошло приятное, убаюкивающее тепло, словно я держал в руке живую миниатюрную печку.
Тимоша замер. Его глаза сделались огромными, а в зрачках отразилось золотое свечение. Мальчишка даже дышать перестал, заворожённо глядя на чудо в моей руке.
— Держи, — я чуть опустил ладонь. — Только вот так. Смотри.
Малыш немедленно попытался сгрести хомяка сверху, как обычную плюшевую игрушку.
— Не-не-не, — я мягко перехватил его пухлые пальчики, не убирая свою руку с питомцем. — Не хватаем. Делаем лодочку. Вот так. Обе ладошки вместе. Он сам придёт.
Тимоша неуклюже, но очень старательно сложил ладони ковшиком. Я поднёс свою руку вплотную к его.
Хомяк пошевелил прозрачными усами, сканируя пространство. Затем он вытянул мордочку и, перебирая лапками, осторожно перешагнул с моей огрубевшей руки на нежную детскую кожу. Его усы защекотали ладошки мальчика и тот хихикнул. Зверёк обнюхал новую территорию, подёргивая влажным носом-пуговкой, потоптался на месте.
Ребёнок полулежал на руках у матери, так что хомяк просто уютно устроился у него на груди и не мог упасть. Грызун подобрал под себя лапы, превратившись в идеальный, горящий ровным светом золотой калачик.
— Тииии… — выдохнул Тимоша, боясь пошевелиться. По его лицу разливался мягкий свет Светозарного сирийца.
— Мам, — вкрадчиво начала Полина. — Мам. Мамочка. Смотри, он же как светильник! Тимка будет хорошо спать и не бояться темноты! Ты сама говорила, что он ночник требует, а от ночника ты не спишь!
Альбина Львовна закрыла глаза. Секунды на три.
— Ладно, — сказала она. — Так и быть.