Страница 38 из 83
— Живая вешалка! — заорал Архимед. — Памятник! Голуби!
— ТИЧКИ! — уже настойчивее повторил пацан.
— Всё верно, Тимофей, — согласился я. — Тички.
Я повёл левой рукой и начал рекламу:
— Попугаи Хаоса. Каждый со своей уникальной способностью. Вот этот, — я кивнул на зелёного, — запоминает и воспроизводит любую фразу голосом того, кто её произнёс. Дословно.
— Дословно, — подтвердил зелёный моим голосом.
— Этот, — качнул подбородком на жёлтого, — умеет создавать перьевой вихрь из чистой маны. Красиво, эффектно, но безопасно. Этот, синий, перекусывает стальную проволоку. И, Альбина Львовна, я вам его не продам ни за какие деньги, потому что через неделю он выест дверцу холодильника и съест всё, что там лежит.
Мать семейства неожиданно фыркнула. Почти смешок.
— А эти? — Полина смотрела на правую руку.
— Волшебные Певуны. Свет, тепло, целебное пение, очистка воздуха, — я перечислял деловито, как участковый зачитывает протокол. — Хорошие птицы. Но, — я сделал паузу, — из всех четырнадцати вам подходит только одна.
— Одна? — переспросила Альбина Львовна.
— Да, — подтвердил я. — Остальные вам будут мешать.
Я опустил руки. Птицы взмыли и разлетелись по залу — цветной волной, шелестом, вспышкой лимонного и голубого. Но одна канарейка спланировала обратно и села мне на палец.
Крохотная, лимонно-жёлтая, с тёмными глазками. Она посмотрела на Тимошу, склонила головку набок и запела. Мелодия простая, на четыре ноты, и она сразу оседала куда-то под рёбра — туда, где у всех нас лежит что-то очень старое и очень детское.
Мальчик перестал вертеться. Уронил голову матери на плечо и сунул палец в рот. Полина стояла с приоткрытым ртом. Альбина Львовна вдруг моргнула, у неё расслабились плечи. Впервые за всё время.
— Колыбельная, — сказал я негромко. — Это её основная способность. Она усыпляет мягко, без принуждения, и даёт спокойный сон без кошмаров. Для Тимофея — это означает засыпать без часовых уговоров и не бояться просыпаться ночью. А для вас… — я улыбнулся ей, — простите за прямоту, но вы, кажется, давно нормально не спали.
Она открыла рот. Закрыла.
— Года два, — сказала женщина наконец. И засмеялась, коротко и как-то беспомощно. — Вообще-то два с половиной.
— Мам! — Полина вцепилась ей в рукав. — МАМ!
— Беру, — сказала Альбина Львовна. — Сколько?
— Птица с уникальной специализацией — пятьдесят тысяч. Это честная цена, в Гильдейском салоне на Преображенке за такую птаху возьмут сто двадцать, и ещё месяц будете ждать сертификат.
— Хорошо.
— Клетку смотреть будете?
Клетку смотрели десять минут. Альбина Львовна оказалась въедливой. Она проверила расстояние между прутьями, покрытие, замок и поддон, и я мысленно поставил ей плюс. С таким подходом птица проживёт долго. Выбрали «Ампир Люкс» — высокую клетку, с деревянными жёрдочками разного диаметра, чтобы лапы не затекали. Двенадцать тысяч восемьсот.
Шкипер тоже подошёл. Не переваливаясь вразвалку, как ходят все пингвины, а мелкими шаркающими шажками, почти не отрывая лап от пола. Встал рядом с Альбиной Львовной, придирчиво осмотрел выдвижной поддон и коротко стукнул по нему клювом. Дважды.
— Он что, проверяет? — с улыбкой спросила Полина.
— ОТК! — сообщил Архимед с восторгом. — Приёмка! Брак вернём!
Я посадил канарейку внутрь. Она по-хозяйски обошла новое жилище, попробовала на прочность верхнюю жёрдочку и уселась на неё как королева.
А потом я сделал то, чего ещё ни разу не делал. Направил навык на самого себя.
Активирован навык: «Разрыв привязки»
Натянулась невидимая струна. Тонкая, бьющаяся в такт крошечному птичьему сердечку. Я чувствовал абсолютное доверие канарейки, её спокойствие и уют. И сейчас мне предстояло вырвать это с корнем.
Если просто рубануть — птица испытает шок. Для такого крохотного создания ментальный удар может стать фатальным, или, как минимум, навсегда сломает ей психику. Значит, резать нужно ювелирно.
Я мысленно наложил «зажим» со стороны канарейки, блокируя ей любые неприятные ощущения. Всю отдачу, весь откат я должен замкнуть на себе. Как перерезать пуповину: сначала аккуратно пережать, убедиться, что ребёнку ничего не угрожает, и только потом чикнуть скальпелем.
Подготовился, накачал ману в канал.
Собрал волю в кулак и дёрнул.
В солнечное сплетение будто вогнали раскалённый гвоздь. Дыхание перехватило, перед глазами на долю секунды потемнело, а в висках ударил набат. Боль была острой, злой и тянущей — словно я собственными руками оторвал от себя кусок живой ткани.
— Всё в порядке? — голос Альбины Львовны донёсся как сквозь вату.
Я нервным усилием заставил лицевые мышцы не дрогнуть. Тридцать лет оперской и кинологической практики научили меня держать покерфейс даже тогда, когда в тебя стреляют. Дружелюбно улыбнулся, хотя на лбу выступила испарина.
— Абсолютно, — голос прозвучал без хрипотцы. — Просто любуюсь вашей птичкой. Идеальная посадка на жёрдочку.
Канарейка в клетке радостно чирикнула, поправила пёрышко на крыле и вообще не заметила, что только что перестала быть моей. Никакого дискомфорта. А вот меня накрыло.
Дзынь! Внимание!
Вы совершили разрыв собственной привязки!
Удержано опыта: 10
Система забирает своё! Извините, но это необходимая мера, чтобы вы не начали приручать всех подряд ради опыта. Нужно играть честно.
«Подавись», — мысленно огрызнулся я, пытаясь незаметно выдохнуть сквозь зубы. Но синие строчки даже не думали исчезать. Они мигнули и развернулись новым каскадом.
Поздравляем! Условия эволюции выполнены!
Вы доказали, что способны жертвовать опытом и добровольно отвязывать своих питомцев для передачи более подходящим хозяевам.
Запускается перерождение ранга…
Вот чёрт. Только не сейчас!
Но поздняк метаться! Внутри, прямо в мана-ядре, что-то с оглушительным треском лопнуло. А затем во все стороны, по каждому каналу моего тела, ударила волна жидкого огня.
Это не очередной уровень, а качественный скачок. Мои кости, мышцы, связки — всё разом начало перестраиваться, уплотняться, адаптируясь под совершенно новые объёмы энергии. Ноги мгновенно стали ватными, пол качнулся.