Страница 26 из 78
Симона старалась не давить. Не задавала прямых вопросов, не следила за каждым движением дочери и останавливала Габриэля, когда его забота начинала напоминать осаду. Но незнание разъедало изнутри. Она представляла худшее, а воображение матери почти всегда оказывалось страшнее правды.
— Расскажи мне, милая, — ласково попросила Симона, когда они сели.
Карла несколько секунд молчала, наблюдая, как ветер гоняет по дорожке мелкие листья.
— Меня похитили прямо из уборной, — проворчала она. — Они не трогали меня, не стали делать… ничего. Приняли за помощницу Виктора, Марию. Привели в какой-то клуб, ждали Виктора, он должен был что-то им дать.
Говорила она нарочито буднично, будто рассказывала о неприятной поездке или испорченном вечере. Однако пальцы, лежавшие на коленях, снова сжались.
— Как долго ты там была?
— Час, может, чуть больше, — задумавшись, ответила Карла. — Потом что-то случилось. Много шума в коридоре. А потом появился Виктор.
При воспоминании о нём выражение её лица изменилось. Стало мягче. Эти симптомы Симона знала, хорошо знала. Древняя болезнь.
— Страшно было? — на глазах Симоны появилась влага.
Она старалась держаться, чтобы не испугать дочь собственной реакцией, но сердце уже сжалось. Целый час её девочка находилась неизвестно где, среди опасных людей, а она в это время жила обычной жизнью и даже не подозревала, что происходит.
— Не-а, — ответила дочь. — Страшно было потом. Когда я видела тех людей, которых держали в клубе. И тот взгляд Виктора…
Карла замолчала, словно снова увидела перед собой тёмный коридор, вооружённых людей и чужие лица.
Этих подробностей Симона не знала.
— Они переглянулись с тем солдатом, он явно чего-то ждал, смотрел вопросительно, а Виктор только кивнул… — было видно, что Карла пережила сильный стресс, но уже вернулась к жизни и теперь говорила спокойно. — Он прикрыл глаза, а бандитов просто убили. Всех.
В беседке повисла тишина.
Ветер усилился. Первые капли дождя ударили по листьям, пока ещё редкие и тяжёлые.
— А что было потом? — спросила Симона.
— Мы поехали к Виктору, я провела день у него. Толком не помню ничего. Просто поняла, что всё закончилось.
Воспоминания о том дне сохранились обрывками: чужая вилла, тишина, ощущение безопасности и Виктор, находившийся где-то рядом. Этого оказалось достаточно, чтобы страх отступил.
— Не вини его, солнце, — Симона обняла Карлу. — Он сделал всё, что мог.
Карла ненадолго прижалась к матери, но почти сразу вновь вспыхнула:
— И даже ни разу не позвонил мне, когда я вернулась домой. Как это понимать? Пришёл с отцом после гольфа, просто смотрел на меня и ни слова… Разве так можно себя вести?
Вот оно.
Симона наконец поняла, что именно мучило дочь. Не похищение, не кровь и даже не холодность Виктора в клубе. Карла ждала, что он останется рядом. Позвонит, приедет, спросит, как она спала и не страшно ли ей. Сделает хоть что-нибудь, показывающее, что произошедшее важно для него.
— Он мужчина, а они часто не понимают того, что испытывают женщины, — защищала Виктора Симона. — Он поймёт, уверена, дай ему шанс.
— Думаешь? — с затаённой надеждой спросила Карла.
Надежда прозвучала слишком явно. Карла тут же опустила глаза, словно пожалела, что позволила матери её заметить.
— Уверена, — кивнула Симона. — Но задай вопрос по-другому. Нужно ли тебе, чтобы он понимал? Или ты просто хочешь его внимания?
— И то и другое, — призналась дочь.
— Просто говорите, всегда нужно говорить, — посоветовала дочери Симона. — Не поверишь, сколько раз ошибался твой отец, но мы разговаривали, учились лучше понимать друг друга, прошли многое.
— Ты думаешь, у нас получится?
Вопрос вырвался слишком быстро.
— Виктор совершил ошибку, не был рядом, — прикинула Симона. — Но посмотри на это его глазами. Тебя похитили, он обеспечил безопасность, наказал всех причастных… А когда речь зашла про эмоции и проживание этих самых эмоций, он даже не почесался. Как и любой мужчина, по сути. Если бы они были такими же эмоциональными, нравились бы они нам?
Карла задумалась. Она могла сколько угодно злиться, но понимала: Виктор действительно действовал так, как умел. Увидел угрозу, нашёл решение, уничтожил врагов и отвёз её в безопасное место. В его картине мира проблема после этого перестала существовать.
— Наверняка, он носился как ужаленный между Фаворой и Корсой, у него постоянно какие-то проблемы в бизнесе, вот и сейчас… — Карла кивнула на небо. — Иногда создаётся ощущение, что ему плевать на весь мир.
Надпись на небе приковывала взгляд.
Симона погладила дочь по волосам.
Она не стала говорить, что мужчина, которому действительно плевать на весь мир, вряд ли стал бы лично идти за похищенной девушкой. Не стала напоминать и о людях, погибших после одного его кивка. Виктор мог быть холодным, странным и опасным, но равнодушным к Карле он, скорее всего, не был.
— Идём, иначе дождь усилится и мы промокнем.
Значит, Габриэль откуда-то узнал, что Карла была похищена. Но ей они источник сведений не сдали. Да и сами решили не палиться.
Умно.
А я подставил другую щёку.
Что ж, возможно, учтётся в будущем и потепление сторон произойдёт быстрее. Габриэль не забудет, что я прикрыл его ложь перед дочерью. Подобные мелочи часто значили больше официальных договорённостей, особенно для людей его круга.
В остальном Карла обижена.
Непонятно, на что?
Что я такого сделал?
Я стоял у стены, рассеянно наблюдая за гостями. Приём продолжался, словно ничего не произошло. Официанты бесшумно двигались между столами, меняя пустые бокалы на полные. Музыканты играли что-то спокойное и ненавязчивое. Возле окон спорили о политике, у лестницы обсуждали акции, а в дальнем конце зала несколько дам с улыбками разбирали чужие наряды.
Да, Карла попала в неприятности из-за меня, но лично я подобного не желал.
Я прокрутил всё по шагам.
Похищение, быстрое вызволение, наказание.
Затем мы поехали на виллу. Я решил не оставлять Карлу одну, всё-таки не каждый день тебя похищают. Мы провели весь день вместе, даже всю ночь.
Просто спали.
Она была рядом, дышала спокойно, постепенно приходила в себя. Я убедился, что угроза устранена, а сама Карла находится в безопасности. На мой взгляд, всё закончилось хорошо. Настолько хорошо, насколько вообще могла закончиться история с похищением.