Страница 4 из 36
— А я, по-вашему, похожа на женщину, которая утром идёт к нотариусу, днём выходит замуж за миллиардера, а вечером покупает себе новое лицо и билет в Швейцарию?
— Во-первых, я не миллиардер, — сказал он сухо. — Во-вторых, лицо у вас и так прекрасное. В-третьих, я понимаю, что предложение звучит безумно.
— Вы правда считаете, что комплимент в середине этого кошмара что-то исправил?
— Нет. Но я люблю точность.
Я уставилась на него, не зная, что хочется сильнее — рассмеяться или схватить сумку и уйти. Но тело, как назло, сидело на месте, потому что в словах этого невозможного человека было то, чего в моей жизни стало критически мало: конкретика.
Конкретика — очень опасная вещь для отчаявшихся людей.
— Зачем вам это? — спросила я.
И тогда он впервые стал по-настоящему серьёзным. Не ледяным, не насмешливым, а просто честным.
— Условие завещания моего отца, — сказал он. — Чтобы получить контрольный пакет акций семейной компании, я должен быть женат и доказать наличие устойчивой семьи до конца года.
— И вы решили, что идеальная кандидатура — вдова с двумя детьми и судебной перспективой скатиться в ад?
— Я решил, что вы не станете играть в любовь и лезть в мою жизнь глубже, чем нужно.
Очень мило.
— То есть я, по-вашему, надёжна, потому что у меня и без вас всё плохо?
— Я думаю, вы надёжны, потому что вы не производите впечатления женщины, которую можно купить блестящими обещаниями. А ещё вы, судя по документам, готовы глотать стекло ради детей. Мне нужны именно такие условия сделки.
— Вы читаете людей по судебным папкам?
— Иногда. Обычно это работает.
Телефон в моей руке вдруг зазвонил так резко, что я вздрогнула. На экране высветилось: Няня.
— Извините, — сказала я и ответила.
Но вместо няни в трубке раздался отчаянный вопль Степана:
— Мама! Мама-а-а! Кеша сломал хвост! Совсем! Он теперь не динозавр, а ящерица!
Я зажмурилась. Виктор смотрел на меня, и в его серых глазах впервые мелькнуло что-то человеческое. Не интерес. Не расчет. Тёплое изумление.
— Стёпа, — сказала я, стараясь не рассмеяться и не расплакаться одновременно. — Я сейчас не могу. Позови тётю Олю.
— Она не умеет лечить попы!
— Это хвост.
— Нет, мама, это попа!
Я прикусила губу. И в этот момент Виктор тихо, совсем тихо хмыкнул.
Потом ещё раз.
А потом улыбнулся — по-настоящему, открыто, с тем редким внезапным теплом, которое делает опасного мужчину ещё опаснее.
— Передайте Кеше, — сказал он негромко, когда я отключилась, — что у меня есть отличный мастер по сложным травмам хвоста.
Я уставилась на него.
— Вы сейчас шутите про динозавровую попу?
— Я владелец сети клиник. Должен же я с чего-то начинать семейную медицину.
И вот тут, вопреки всему, я рассмеялась.
Тихо. Неверяще. Устало. Но впервые за очень, очень долго — по-настоящему.
А потом поняла, что это плохо.
Потому что если женщина в моей ситуации начинает смеяться рядом с мужчиной, который предлагает ей фиктивный брак, значит, судьба опять задумала что-то очень сомнительное.
И, как обычно, без моего согласия.