Страница 3 из 36
— Всё нормально, — сказала няня усталым голосом женщины, которая уже пережила несколько маленьких апокалипсисов за утро. — Степан проснулся и требует срочно лечить Кешу. Я сказала, что у динозавров лучшая медицина после обеда.
Я прикрыла глаза и выдохнула.
— Спасибо. Если будет что-то срочное, звоните.
— Тут всё срочное, Агата. У него отвалился хвост.
— Это динозавровая попа, — автоматически поправила я.
Няня задумчиво помолчала.
— Господи. Держитесь там.
— И вы.
Я отключилась и не успела убрать телефон, как рядом со мной раздался мужской голос:
— Простите, вы Агата Громова?
Я подняла голову — и на секунду забыла, что должна отвечать.
Он был не просто хорошо одет. Он был из той породы мужчин, на которых одежда сидит так, будто не они выбирают костюмы, а костюмы мечтают быть выбранными ими. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, в идеально сидящем пальто и с таким выражением лица, словно весь этот мир слегка его утомлял, но пока ещё не настолько, чтобы он начал жечь города. Серые глаза были холодными, внимательными и слишком живыми для человека, который явно привык держать всё под контролем. На левом запястье поблёскивали дорогие часы — не кричащие, а опасно спокойные, как и всё в нём.
Я почему-то сразу подумала, что такой мужчина не появляется в жизни женщины просто так. Только с проблемами. Крупными. Хорошо упакованными. Возможно, с кожаной папкой.
— Да, — сказала я осторожно. — А вы?..
Он сел напротив меня без приглашения. Не нагло — скорее так, будто давно привык, что право на пространство принадлежит ему по умолчанию.
— Виктор Соболев.
Имя мне ничего не сказало, но лицо секретаря за стойкой выразительно изменилось. Так обычно меняются лица людей, когда в помещение входит либо очень богатый человек, либо проверка из налоговой. Иногда это одно и то же.
— Мы знакомы? — спросила я.
— Пока нет, — ответил он. — Но, полагаю, это можно исправить.
Интересное начало. Обычно после такой фразы либо зовут на свидание, либо пытаются продать элитный матрас.
— Если вы новый адвокат, — сказала я, — то вы сильно отличаетесь от моих представлений о юристах.
Он чуть приподнял бровь, и в этом движении было что-то опасно насмешливое.
— Сочту это за комплимент. Но нет, я не ваш адвокат.
— Тогда почему вы знаете, кто я?
Виктор посмотрел на меня так, будто решал, сразу говорить правду или дать мне ещё минуту спокойно пожить. Потом вынул из внутреннего кармана папку и положил её на столик между нами.
— Потому что я купил активы этой нотариальной конторы вместе с пакетом долговых обязательств и архивных дел. Ваше дело оказалось среди них.
Я моргнула.
Вот теперь действительно стало интересно. И тревожно. В той последовательности, в какой обычно бывает только в кино и в жизни идиотов. А я, судя по всему, временно была и тем и другим.
— Простите, — сказала я медленно. — Вы… купили контору нотариуса?
— Если коротко — да.
— Зачем?
— Люблю чужие бумажки, — невозмутимо ответил он.
Я не удержалась и сухо сказала:
— Это очень возбуждающее хобби.
И вот тогда он улыбнулся. Не вежливо, не светски, не уголком губ, как улыбаются люди, которые берегут мимику для деловых переговоров. По-настоящему. Быстро, неожиданно, почти мальчишески — так, что всё его жёсткое лицо на секунду стало другим. Теплее. Опаснее, если честно.
— Рад, что у вас есть чувство юмора, — сказал он. — Оно вам пригодится.
— Это угроза?
— Пока нет.
Я скрестила руки на груди.
— Вы всегда начинаете знакомство с женщинами как злодей из дорогого сериала?
— Только если женщина собирается подать на меня в суд или послать к чёрту. В вашем случае я ещё не определился, что случится раньше.
Вот ведь самоуверенный.
И, что было особенно неприятно, обаятельный. Самый раздражающий тип мужчин — те, которым хочется не только влепить словесную пощёчину, но и при этом почему-то внимательно слушать, что они скажут дальше.
— Допустим, — сказала я. — И что именно вам нужно от моего дела?
Он не стал тянуть. Это я оценила.
— Ничего от дела. Мне нужны вы.
Тишина в приёмной стала гуще. Где-то щёлкнула клавиатура секретаря. За стеной звякнула чашка. У меня внутри очень медленно поднялась волна усталого бешенства, знакомая каждой женщине, которая не выспалась, перенервничала и вдруг столкнулась с мужчиной, решившим, что можно перейти к сути, не объясняя ничего человеческим языком.
— Пожалуйста, сформулируйте это ещё более пугающе, — сказала я. — А то пока недостаточно.
Кажется, он снова едва сдержал улыбку.
— Хорошо. Мне нужно предложить вам сделку.
— Я не покупаю пылесосы, косметику и религиозные убеждения.
— Я не продаю ничего из этого.
— Уже легче.
Он открыл папку, вынул один лист и подвинул ко мне. Я не взяла. Просто посмотрела. Там были цифры, фамилии, какие-то выписки. И моя — тоже.
— У вас сложная ситуация, Агата, — сказал он спокойно. — Иск о выселении — только начало. Если Вера Павловна пойдёт дальше, она может попытаться оспорить не только ваше право проживания, но и условия опеки, если докажет финансовую нестабильность, отсутствие постоянного жилья и…
— Хватит, — сказала я.
Он замолчал.
Ненавижу, когда чужой человек спокойно и деловито раскладывает твою жизнь по пунктам, как будто речь идёт о ремонте сантехники. Но хуже всего было то, что он не пугал меня специально. Он просто говорил правду.
— Что вы хотите? — повторила я.
Он посмотрел мне прямо в глаза. И в его взгляде не было ни жалости, ни масляной самцовости, ни дешёвой игры в спасителя. Только расчёт. И ещё что-то, чего я тогда не поняла.
— Я предлагаю вам фиктивный брак сроком на один год, — сказал он. — С полным финансовым обеспечением, жильём, юридической защитой вас и ваших детей. Взамен вы становитесь моей женой на бумаге и поддерживаете образ семьи в течение этого срока.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
Потом перевела взгляд на часы у него на запястье. Потом снова на его лицо.
Потом решила, что, возможно, у меня от стресса начались слуховые галлюцинации.
— Простите, — сказала я очень вежливо. — Вы сейчас предложили мне что?
— Фиктивный брак.
— На год.
— Да.
— С вами.
— Желательно.
Я закрыла глаза на секунду. Открыла. Он не исчез.
Жаль.
— Вы псих? — поинтересовалась я.
— В разумных пределах.