Страница 19 из 36
Глава 6 Виктор
Я понял, что попал, в тот момент, когда мальчик по имени Степан обнял меня за ногу, а я вместо нормальной взрослой неловкости почувствовал что-то совсем другое.
Не умиление даже. Хуже.
Тепло.
Настоящее, быстрое, как удар под дых, тепло, к которому я оказался совершенно не готов. Дети вообще опасны именно этим: они влезают в защитные конструкции без стука, без уважения к архитектуре личности и без малейшего интереса к тому, сколько стоила твоя эмоциональная броня.
Когда они уехали, дом стал казаться пустее, чем обычно.
Это было нелепо. Они пробыли здесь всего пару часов. Несколько чашек чая. Один инспекционный динозавр. Один угрюмый подросток, явно считающий меня социально сомнительным объектом. Одна женщина, от которой пахло холодным воздухом, хлебом и напряжением. И всё. Но после их отъезда в гостиной вдруг стало слишком тихо.
Я прошёлся по дому, сам не понимая зачем. По лестнице. Через гостиную. На кухню. Снова наверх. В комнате Степана на кровати осталась коробка от сока, которую Марина Сергеевна, конечно, уберёт. В комнате Захара одна книга стояла чуть иначе, чем я её ставил. Он всё-таки брал её в руки. Уже результат.
Я остановился посреди коридора и мысленно сообщил себе, что это абсурд. Сделка ещё даже не заключена, а я уже хожу по дому так, будто примеряю чужую жизнь.
Телефон завибрировал.
Екатерина.
— Да, — сказал я.
— Ну? — спросила сестра без приветствия. — Ты звучишь как человек, который либо купил остров, либо получил по голове чувствами.
— Второе маловероятно.
— То есть всё-таки первое?
Я усмехнулся и пошёл в кабинет.
— Она приезжала сегодня.
— О-о-о. И?
— С детьми.
— Ещё лучше. Ну и?
Я сел в кресло и посмотрел на стол, где лежал контракт. Толстая папка. Юридически безупречная конструкция. Самая безопасная форма потенциальной катастрофы.
— Младший сын считает меня “нормальным”, потому что так решил динозавр, — сказал я.
На том конце повисла пауза. Потом Катя расхохоталась.
— Господи, Витя. Я уже люблю эту семью.
— Рано.
— Для тебя всегда всё рано. Это не аргумент. А она?
Вот тут я замолчал.
Потому что сказать “она красивая” было бы неправильно. Слишком примитивно. Слишком мало. Агата не была женщиной-картинкой. Она была женщиной-присутствием. Вошла — и пространство перестроилось. В комнате с ней становилось больше жизни, больше воздуха, больше риска сказать что-то не то и получить в ответ точную, едкую фразу, после которой хочется одновременно спорить и улыбаться.
— Она осторожная, — сказал я наконец. — И очень уставшая.
Катя сразу перестала смеяться.
— Это опасное сочетание.
— Я знаю.
— Для кого?
Я посмотрел в окно.
— Для всех.
Сестра помолчала.
— Ты её уже жалеешь? — спросила она неожиданно мягко.
— Нет, — ответил я слишком быстро. — Я уважаю её.
— Это, между прочим, ещё хуже.
Я не стал спорить.
Потому что она, как обычно, была слишком близка к правде.
Вечером отец всё-таки добился своего и перезвонил ещё раз. На этот раз не с приказом, а с предложением, которое в его исполнении всегда звучало почти как угроза.
— Завтра ужин в ресторане, — сказал он. — Ты придёшь.
— Нет.
— Придёшь. И приводи свою… ситуацию.
Я закрыл глаза.
— Не называй её так.
Пауза.
Хорошо. Значит, попал ещё глубже, чем думал.
— Значит, не просто “ситуация”, — сухо заметил отец. — Интересно.
— Тебе вредно интересоваться моей жизнью. У тебя на неё аллергия.
— У меня аллергия на слабость. А жизнь твою я, к сожалению, обязан учитывать, раз ты связал её с компанией.
Я встал и подошёл к окну. За стеклом темнели сосны. Чёрные, ровные, равнодушные.
— Ужин где?
Он назвал ресторан. Один из тех, где всё слишком дорого, официанты двигаются как дипломаты, а воздух пропитан чужими сделками и дорогими винами.
— Во сколько?
— Восемь.
— Хорошо.
— И ещё, Виктор.
— Что?
— Если ты решил привезти женщину ради спектакля, не трать моё время.
Я усмехнулся без всякого веселья.
— Ты, как всегда, очарователен.
— А ты, как всегда, надеешься обойти систему. Посмотрим.
Он отключился.
Я стоял, глядя в темноту, и думал о том, что завтрашний ужин — плохая идея. Но полезная. Если Агата согласится, ей рано или поздно всё равно придётся встретиться с отцом. Лучше раньше, пока у неё ещё есть возможность оценить масштаб семейного безумия и передумать до подписания.
Оставался один нюанс.
Убедить саму Агату.
Я позвонил ей только через час. Не сразу. Дал себе время придумать нейтральную формулировку и не звучать как человек, который зачем-то уже начал учитывать её присутствие в собственном расписании.
Она ответила после второго гудка.
— Да?
Усталый голос. Фоном — что-то детское, кажется мультик, и далёкое “мама, он съел колесо!” Я даже не стал спрашивать, кто именно и какое колесо. С некоторыми семьями лучше не уточнять детали, если хочешь сохранить психику.
— Это Виктор.
— Я догадалась. Вы вообще удивительно редко звучите как продавец пылесосов.
— Спасибо. Постараюсь соответствовать.
Она хмыкнула. Уже хорошо.
— Что случилось?
— Завтра ужин с моим отцом. Он хочет познакомиться.
На том конце воцарилось молчание.
Потом Агата сказала тоном человека, которому только что предложили нырнуть в прорубь с ноутбуком:
— Нет.
— Я понимаю.
— Нет, вы не понимаете. Я не поеду на семейный ужин к вашему отцу. Я ещё даже не согласилась. И вообще, нормальные люди не знакомят потенциальную фиктивную жену с родственниками на второй день.
— Мой отец редко даёт шанс быть нормальными людьми.
— Очень успокаивает.
Я опёрся плечом о подоконник.
— Агата, вам всё равно нужно увидеть, с чем мы имеем дело. Это часть конструкции. Он не просто отец. Он человек, который будет проверять. Давить. Смотреть, насколько всё убедительно.
— Какое счастье. Я мечтала провести вечер в компании пожилого деспота.
— Не пожилого. Просто деспота.
Она засмеялась — коротко, зло и устало.
— Вы сейчас пытаетесь продать мне ужин с вашим отцом как полезное развлечение?
— Нет. Как необходимое зло.
— У меня и своих зол хватает.
Я дал паузе повисеть.
— Вы можете отказаться. Но если соглашаетесь на договор, лучше пройти через это сразу.
Молчание стало длиннее.