Страница 18 из 36
Я снова опустила взгляд в текст. И вдруг поняла, что мне страшно.
Не потому, что условия плохие. Как раз наоборот.
Потому, что когда невозможное начинает выглядеть разумным, очень легко не заметить момент, в который ты уже зашёл слишком далеко.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— Конечно.
— И обсудить это с детьми.
— Разумеется.
Он всё время отвечал вот так. Спокойно. Без давления. И это, как назло, делало его ещё опаснее. Если бы он хоть раз попробовал нажать, поторопить, уязвить — мне было бы проще выставить его вон из собственной головы.
Но он не делал ничего удобного для моей обороны.
Когда мы уже собирались уходить, Степан вдруг спросил:
— А у вас есть собака?
Я застыла.
Виктор — тоже. Совсем чуть-чуть, но я заметила.
— Нет, — сказал он.
— Жаль. Я бы хотел собаку.
— А я бы хотел яхту, — мрачно заметил Захар. — Но жизнь полна разочарований.
— Удивительный у вас семейный оптимизм, — сказал Виктор.
— Это наследственное, — ответила я.
Мы вышли на крыльцо. Воздух был холодным, пахло мокрой землёй и соснами. Я уже собиралась попрощаться, когда Степан вдруг обнял Виктора за ногу. Просто так. Без предупреждения. Как умеют только дети — молниеносно и в самое неудобное для взрослых место души.
Я увидела, как Виктор застыл.
Секунда. Другая.
Потом очень осторожно, будто имеет дело с хрупким прибором, он положил ладонь Степану на макушку.
— Спасибо за инспекцию, — сказал он.
— Кеша сказал, что ты нормальный, — сообщил Степан.
Я закрыла глаза.
Ну всё. Теперь точно конец.
Потому что если в сделку уже вовлечён пластмассовый динозавр как моральный арбитр, назад дороги, видимо, нет.