Страница 65 из 172
У чугунных ворот на Петровке «газик» занесло юзом на обледенелой колее, и машина едва не впечаталась в кирпичную стену кордегардии. Водитель судорожно вывернул баранку, заглушил чихающий мотор, и троица буквально вывалилась из брезентового кузова на утоптанный снег.
В дежурной части стоял такой переполох, будто в здание вот-вот должны были войти передовые части вермахта. Телеграфный аппарат в углу стрекотал как оглашенный, выбрасывая на пол метры бумажной ленты. За барьером метались двое помощников дежурного с расстегнутыми воротниками, а сам майор Тарасов стоял посреди комнаты, прижимая к уху массивную черную трубку полевого коммутатора, и орал в мембрану со срывом на сиплый бас:
— Третий взвод, я тебя не слышу! Какая переправа забита⁈ Снегоочиститель туда гоните, мать вашу за ногу, из главка приказ поступил особой важности!
Увидев в дверях Платонова, за которым ввалились взмыленный Грач и Шестакова с побелевшим от стужи лицом, старый майор бросил трубку на рычаги. Лицо Тарасова сделалось серым, мешки под глазами налились свинцом:
— Алексей… беда. Полчаса назад с Малого Казенного звонил сержант Семенюк. Тот самый, которого ты на воротах выставил.
Платонова будто обухом по темени огрели. Воздух в легких мгновенно заледенел, а сердце пропустило тяжелый, гулкий удар:
— Что там?
— Увезли девчонку, — глухо, глядя в сторону, выдавил дежурный и с силой потер ладонью затылок. — Около часа ночи подкатил правительственный «ЗИС-110» с номерами спецгаража Санупра Кремля. В машине шофер, пожилая баба в белом халате и поверх каракулевого манто — сам профессор Заславский. Вышли, поднялись прямо к твоей двери. Семенюк, дурья башка, дернулся было остановить, а профессор ему в морду пропуск с золотым тиснением и депутатскую книжку сунул. Да еще прикрикнул: мол, смирно стоять, сержант, когда с тобой член-корреспондент Академии наук разговаривает.
— А Майя? — перебила Вера, шагнув к барьеру и впившись пальцами в полированное дерево. — Дверь была заперта на цепочку! Она не могла открыть чужим!
— Так баба эта, фельдшерица, в щель и заговорила, — Тарасов тяжело вздохнул, доставая измятую пачку махорки. — Сказала: «Майечка, деточка, открывай скорей, это Варвара Степановна из театральной части. С нами Арнольд Моисеевич. Старший лейтенант Платонов на задании тяжело ранен, в госпитале лежит, просил тебя немедленно привезти. И связку твою надо срочно блокировать, пока воспаление надкостницы не пошло, иначе на карьере крест». Ну девчонка в слезы, задвижку сорвала, пальто на плечи накинула — и в машину. Семенюку профессор под нос сунул направление на бланке Наркомздрава с синей печатью, написал: «Убыла для экстренной госпитализации в загородное хирургическое отделение», сел в салон и укатил.
— Твою же дивизию… — выдохнул Грач, и его здоровый кулак с глухим треском впечатался в конторку так, что подпрыгнула чернильница. — Ну Семенюк! Ну карась лапотный! Да я из него лично чучело набью и на плацу поставлю ворон пугать! Перед меховым воротником на цирлах вытянулся, вояка сопливый! Человека на убой отдал!
— Прекратить лай, капитан! — раздался от дверей кабинета низкий, ровный голос, заставивший дежурных мгновенно замереть по стойке смирно.
Из полутьмы коридора вышел майор Крид. Начальник убойного был уже в полевой офицерской бекеше на овчине, подпоясанной широким командирским ремнем, на котором висела тяжелая деревянная кобура с маузером. Никаких следов сна или усталости на его гранитном лице не было — лишь глаза отливали холодной, бритвенной сталью.
— Орать на подчиненных будешь в бане, Громов, — Крид подошел к Платонову, положив тяжелую ладонь ему на плечо. Рука майора была твердой, как дубовый брус, и эта спокойная сила немного осадила горячечную, слепую ярость, рвавшуюся из груди Алексея. — Семенюка судить не за что. Против совминовской ксивы и депутатского значка у постового милиционера рефлекс один: козырять до хруста в суставах. Заславский сыграл наверняка. Он выманил ее на твое имя, Алексей.
— Снегири, — выдавил Платонов, глядя майору прямо в зрачки. — В его тайнике на Знаменке мы нашли сафьяновый блокнот с расписанием. Там сказано: загородная дача в Снегирях. Сестра милосердия Варвара должна была приготовить операционную к двум часам ночи. У него там логово, Виктор Иванович. Если он положит ее на стол…
— Знаю про Снегири, — оборвал Крид, разворачивая на барьере дежурки крупномасштабную военную карту Московской области. — Десять минут назад я связывался с Истринским райотделом. Связи почти нет, провода оборвало налипшим снегом. На Волоколамском шоссе от Тушина до Нахабина сплошные заносы, метет так, что в пяти шагах капота не видно. Заславский выехал около сорока минут назад. На тяжелом правительственном лимузине он пройдет целину легче, чем наши легковушки, но скорость все равно не больше сорока километров в час. У нас есть шанс перехватить его до того, как он достанет инструмент.
— Товарищ майор, дача Заславского стоит не в самом поселке, — быстро вмешалась Вера, склоняясь над картой и расправляя пальцами помятый угол бумаги. — У моего отца по соседству, за оврагом, профессорский участок Академии медицинских наук. Я бывала в тех краях в сорок шестом году. Усадьба Заславского — это бывшая малая мыза управляющего имением фон Мекка. Двухэтажный кирпичный флигель с глубоким подвалом и автономной котельной, кругом глухой сосновый бор, забор в три метра с колючей проволокой. От шоссе туда ведет одна-единственная лесная просека через лощину. Если дорогу перемело сугробами, обычная машина там сядет на брюхо замертво.
— На обычной машине мы и не поедем, — жестко усмехнулся Крид, поворачиваясь к Тарасову. — Майор, выкатывай со двора командирский «ГАЗ-67» из резерва комендатуры. Тот, что с лебедкой и цепями на задних скатах. Залить полный бак и две канистры чистого бензина в кузов. Оружие — два пистолета-пулемета Судаева, цинки с патронами и осветительные ракеты. Живо!
Тарасов метнулся к селектору гаража, выкрикивая команды хриплым, простуженным голосом.
Грач уже сдергивал с пирамиды в оружейке вороненый короткий автомат ППС с откидным металлическим прикладом, деловито проверяя пружину секторного магазина:
— Вот это по-нашему, вот это по-фронтовому. Сейчас мы профессору такую резекцию устроим, вовек не забудет. Леха, ты чего молчишь? Бери второй автомат!