Страница 22 из 172
Разводить сырость и устраивать долгие банные церемонии не было ни сил, ни времени. Опер зашел в крошечную кухню, набрал в эмалированный таз ледяной воды из гудящего латунного крана и плеснул в нее крутого кипятка из стоявшего на плите чайника, доведя температуру до терпимой. Намылив жесткую холщовую мочалку бруском пахучего банного мыла, он быстро, по-армейски привычными движениями отскоблил до скрипа шею, плечи и торс, смывая пороховую гарь, въедливую пыль разрушенной мастерской и липкий пот прошедшего боя.
Вода в тазу мгновенно сделалась серой. Сполоснувшись студеной струей из-под крана и сжав зубы от ледяного ожога, старлей насухо растерся вафельным полотенцем докрасна, чувствуя, как кровь быстрее побежала по жилам. Осторожно промокнув ссадину над бровью и сменив тонкую марлевую полоску на чистую, он надел просторную бязевую сорочку и вернулся в комнату.
Задув керосинку, Алексей шагнул к кровати. Панцирная сетка тихо скрипнула под его весом, подушка с перьевым валиком легла под гудящий затылок, а тяжелое байковое одеяло укрыло плечи надежным, шершавым теплом.
За окном уже бледнело небо, возвещая о приходе нового дня, но сыщик этого уже не видел. Свинцовая, густая усталость навалилась разом, выключив посторонние мысли, и Алексей провалился в глубокий, целительный сон без сновидений.