Страница 8 из 68
Он очнулся, увидел Елену без чувств, не понял, что произошло, но испугался, что его обвинят в её смерти, и потому сбежал с места «преступления», а так как дурман в его голове не успел развеяться, то пошёл он, бедненький, в другую сторону от дома, где его и приняли за пьяного мажора, ограбили и тем почти создали алиби…
— Да, я вас услышала, но мне нужно было удостовериться, что мой муж действительно стал жертвой нападения. На меня также однажды напали какие-то бандиты, и если бы не вмешательство прохожего, то вряд ли бы мы сейчас с вами сидели здесь и разговаривали. Зря, наверное, и за Шохниным отправили…
— Шохнин? Нет, мы отправили за Кириллом Львовичем Рубским. Именно его карточка была в кармане вашего мужа…
— Этого ещё не хватало, — я не сдержалась, вспыхнула негодованием, и довольно сильно, в недалёком прошлом звенеть бы битому стеклу по всей гостиной, но ничего не произошло. Только мои покрасневшие щёки и горящие злостью глаза выдали реакцию на новость.
— Что-то не так, но сударыня, дело же простое…
Ох, как ему не хочется вникать в семейные дрязги, и вообще переквалифицировать дело на более сложное, нежели обычное нападение гопоты на подвыпившего бедолагу.
Хотела его попросить проверить адрес Елены, но передумала, эта мочалка получила по заслугам. С трудом улыбнулась, словно рада лёгкости инцидента, вздохнула и попыталась избавиться от следователя, самым приятным голосом, на какой способна:
— Всё нормально, сами разберёмся, от нас что-то ещё нужно?
— Подписать бумаги, возможно, мы чуть позже вызовем вашего супруга на беседу, — он вдруг подался вперёд и понизил голос, словно пытается мне донести самую таинственную истину о мужчинах, какую я по молодости и неопытности ещё не успела осознать. — Госпожа, я прекрасно понимаю ваше негодование, такие дела частенько случаются с молодыми людьми, знаете ли, эти падшие женщины иногда находят ключи к мужскому эго, и поверьте моему опыту, почти всегда похождения заканчиваются одинаково: какие-то неприятности, грабёж или шантаж. Мужчина, наконец, осознаёт всю бесполезность и опасность подобных связей и возвращается в лоно семьи…
Закатываю глаза, очень хотелось сказать про венерические заболевания и туберкулёз, какими нередко награждают падшие женщины непутёвых мужей, но посчитала подобное откровение чрезмерным. Такие ромашки, как я, не должны упоминать в разговорах настолько пошлое дно неприглядного поведения собственного мужа.
— Надеюсь, что сей урок, будет усвоен моим мужем в полной мере, я бы хотела проведать его…
— Да, да, конечно. Вот подпишите эти бумаги, и вот адрес нашего отделения, как только вашему супругу станет легче, пусть он приедет, и мы, скорее всего, закроем дело…
Он протянул мне желтоватый бланк, полностью исписанный убористым, но разборчивым почерком, пришлось прочитать и подписать протокол ночных событий, ничего нового или опасного я для себя не почерпнула.
«Шёл, упал, очнулся — гипс!» — вот ровно та же самая история, как и у бедолаги Горбункова.
А Елена должна вопить: «Невиноватая я, он сам пришёл!»
Не удержалась и улыбнулась не к месту, слегка смутив господина следователя:
— Всего хорошего, Анастасия Сергеевна, будьте любезны, берегите себя. Я очень уважал вашего отца! — поклонился и вышел, не утруждая произносить прощальные фразы.
В доме всё стихло, а у меня началась та самая острая реакция, какую обычно даёт жёсткая фрустрация. Показалось, что сейчас даже шкафы не выдержат, но нет.
Ничего сверхъестественного не произошло, только телесные проявления: повышенное давление, лёгкий тремор и учащённое дыхание. Однако теперь меня волнует совершенно другая проблема, куда более важная:
— Ася? Ты здесь? Что происходит? Ты саботируешь наше сотрудничество? Ни единого более-менее ценного предвидения, проблемы сыпятся как град, а я обо всём узнаю только от свидетелей.
— Девочка меня душит, воздействие её силы слишком сильное, она теперь ощущает во мне опасность и потому не даёт возможности действовать, слабею с каждым часом. Боюсь, что если мы оставим ребёнка здесь, то я исчезну…
— Вот уж новость, даже не знаю, радоваться или грустить…
Глава 5
На мужа даже смотреть не хочется, да и почти бесполезно пока никаких «данных» о его реальных похождениях узнать не смогу, а он правду не скажет. Остаётся ждать возвращения Алексея Ивановича и сожалеть, что в этом мире нет телефонов, а то я бы прямо сейчас огорошила графа новостями.
Сейчас у меня другая проблема, да и проблема ли?
Рядом с Ирочкой Ася начинает чахнуть, и это лучшая новость дня.
Моя мистическая помощница медленно, но верно превращается в типичную интуицию, и больше не посмеет опасно манипулировать мной.
Единственное, что я могу, так это задавать вопрос и прислушиваться к себе, слабый импульс даёт либо положительную, либо отрицательную реакцию.
В те моменты, когда Ирочка отвлекается, Ася получает послабление и начинает качать свои права, как ночью, или как сейчас:
— «Прикажи, пусть Лиля увезёт дочь в усадьбу, рядом с ней невозможно, я растворяюсь и теряю способность чувствовать окружение, становлюсь бесполезной!»
— А мне казалось, что у вас есть взаимопонимание с девочкой, и она именно меня не воспринимает. Надо же, как всё оказывается запутанно, но придётся потерпеть, как я тебя терплю, так и ты должна потерпеть Ирочку.
Я слукавила, и Ася это чувствует, однако ничего не может сделать, и поделом, за ночное приключение её нужно наказать, воспользовалась моментом, когда Ирочка уснула и подставила меня.
Вопрос вообще должен звучать иначе: нужна мне Ася или без неё жить спокойнее? Однозначного ответа пока нет, и я уже привыкаю к её присутствию, словно к встроенному голосовому помощнику, весьма полезному и временами опасному.
Внизу снова послышались приглушённые голоса, я и без Аси поняла, что это вернулась Стеша и компания, сейчас там начнётся суета с разгрузкой, потом обед, и уже тогда, можно будет проведать Андрея.
В этот момент в дверь осторожно постучали, я сама открыла Лилии и впустила, тревожность витает вокруг неё шлейфом, увы, я знаю это выражение на лице: «страх необратимости». Она так ждала момента воссоединения с дочкой, но теперь сама же боится её и совершенно растеряна, примерно так же, как когда-то был растерян Сергей Михайлович Гринёв, когда понял, кто его дочь на самом деле.