Страница 58 из 68
У Аракчеева промелькнула мысль, что не он пришёл с повинной к царю, а царь ощущает, наконец, свою вину за многие неправедные деяния и ему очень непросто сейчас нести ответственность за всё, что происходит.
Наконец, тишина прервалась шумным вздохом Его Величества, он повернулся к вошедшим с видом фатального поражения, словно готов подписать акт капитуляции с врагами родины. Ещё раз внимательно посмотрел на бумаги, что лежат на столе и решился:
— Я подготовил указ, но не подписал, проблема в наследниках. Дочери не могу передать власть, потому что сын жив, но состояние Пети не внушает оптимизма. Если бы не это ужасное обстоятельство, то я бы уже объявил о своём решении…
Слова царя оказались ещё более ужасными, чем канцлер себе мог представить.
Аракчеев решил, что пора взять в свои руки переговоры, и сделал шаг вперёд, довольно громко стукнув каблуками по мраморному полу, чтобы привлечь внимание Александра Иоанновича и заставить его очнуться от морока.
— Ваше Величество, позвольте для начала изложить все новости. События ужасные, и сейчас не время капитулировать. Уж простите за резкость. Как бы то ни было, но дело нужно завершить. Иначе пострадают многие и почти все безвинные.
Его Величество взглянул на Аракчеева с уважением, он ждал именно этих спасительных слов — чтобы отсрочить принятие ужасного решения об отречении и дать себе время на раздумья.
— Говорите всё, что знаете, присаживайтесь. Сейчас я должен пригласить верного адъютанта, чтобы он записал ваши показания. Надеюсь, вы понимаете, что каждое слово, обвинение или намёк, сказанные в этих стенах, получают законную силу?
— Да, Ваше Величество на это и рассчитываю.
Александр громко позвонил в серебряный колокольчик, несколько минут потребовалось на приготовления секретаря, и когда тот кивнул, Даниил Романович повторил всё, что недавно рассказал Разумовскому. В том числе про некоторые способности Анастасии, и что она, скорее всего, в силах помочь Её Величеству и Его Высочеству. Рассказал про таинственный архив против клана Юсуповых, и зачитал некоторые выдержки из него, про то, как получилось обезвредить Юлию, и про принятие сана инквизитора. А в конце рассказал про злоключения доктора и Анастасии, про форт и про ужасные последствия, какие принесли с собой жаждущие возмездия забытые жёны. С этого утра во многих знатных семействах, новые жёны и дети стали вне закона…
Новости проняли всех, даже писарь покраснел, временами уточнял, а это точно ли стоит записывать, ибо некоторые слова графа звучали как крамола.
— Документы оставьте здесь, прошу всех выйти, а вы, Даниил Романович, останьтесь.
Первым сбежал секретарь, но на выходе низко поклонился. Следом степенно поднялся Его Сиятельство Разумовский, и перед тем, как уйти, кинул многозначительный взгляд на тайного советника, намекая о мере дозволенности, и без того каша заварена такая, что не съесть и лучше бы не усугублять ситуацию.
Дверь бесшумно закрылась.
Некоторое время, Его Величество собирался с мыслями, и перечитал свежий текст разрушительного донесения. Медленно отложил бумаги и вдруг начал говорит совершенно спокойно, как человек, которому уже нечего более терять:
— Я пострадал от её воздействия. Это не яд, а проклятье. Понимаю, что недостойно обвинять только её, но вы в новом сане, и как духовник можете выслушать мою краткую исповедь.
Аракчеев лишь поклонился, не смея перебивать, и Его Величество довольно тихо продолжил:
— Моя мать первая поняла, что Юлия — прекрасное зло. Но было уже поздно. Княжна Юсупова околдовала меня, и ей не нужна магическая сила, чтобы привязать к себе пылкого юношу. Вы сами знаете, как нас переполняют чувства во время первого поцелуя, а потом и первой ночи. Она потрясающая любовница и ведьма. Чтобы действовать наверняка, провела какой-то обряд. И думаю, что не единожды. Я оказался слабаком, не устоял против её чар. Да, признаюсь только вам.
— Понимаю, вас даже более, чем вы сами понимаете себя. Я вас не оправдываю, у вас была не любовь, а одержимость. Однако вы женились на другой и подвергли её жизнь и жизни ваших законных детей опасности. Почему не удалили Юлию, почему ей потакали столько лет.
Царь вздохнул, поднял голову и посмотрел на большой портрет отца.
— Это наше проклятье, у отца была подобная связь с любовницей, и у деда, моей семье казалось это нормой. Всем, кроме моей матери. Она единственная сопротивлялась. Она на какое-то время смогла меня излечить и защитить Анну-Марию, но увы, силы моей матушки иссякли в борьбе с Юлией. Я как наивный идиот, верил, что у нас всепоглощающая любовь, такая, какая ломает всё, на своём пути и заслуживает право на существование. Но ломали мы не преграды, а судьбы. И за это я заплачу своей жизнью, повторюсь, я неизлечимо болен, мне осталось несколько месяцев, хочу уехать в монастырь и молиться о прощении…
— Это самый лёгкий вариант, молиться можно где угодно. А бороться за семью, и за жизни детей, вы должны здесь и до смерти привести все дела в надлежащий порядок. Скорее всего, Анна-Мария вас не простит. С этим нужно смириться. Но ваш сын должен почувствовать вашу заботу и любовь, чтобы взойти на трон и править не как сын падшего царя отступника, а как сын сильного мужчины, готового признать и исправить свои тяжёлые ошибки. Уж простите, но во мне сейчас говорит сила, и радуйтесь, что только говорит. Ибо кулаки чешутся, встряхнуть вас как следует. Ваше Величество. И по заслугам.
Брови царя поднялись от удивления, а лицо просветлело улыбкой. Морок неуверенности сняло как рукой.
— Ух ты, как вас переиначило, граф! Но это самые важные слова, что мне когда-либо говорили. Так вы говорите, что у Анастасии получится излечить моего сына?
— Да, почти уверен в этом. Но у нас ещё несколько важных дел. Первое, для облегчения ситуации с первыми жёнами, нам срочно нужен закон о разводах. Обоюдное желание, измены, насилие, и прочие предлоги и поводы должны получить силу, а потом этот закон должна признать церковь. Это непросто. Однако сейчас многие нуждаются в нём. Это реально вопрос жизни и смерти. Разговор с Архиереем я возьму на себя.
— Проект уже готов. И многие мужья сетуют, что обязаны содержать первых жён, а их, видите ли, это не устраивает. И посему голосование в сенате провалится. Посему я решил сделать этот закон царским, без одобрения, и в назидание нерадивым мужьям, обязать тех содержать первых жён, и тем более если есть дети. Без шика, но достаточно и достойно.
Аракчеев улыбнулся: у царя ещё остался порох, чтобы жечь…