Врачебная тайна 3

Однако я замечаю ещё кое-что, напоминающее наши нейролептики, в принципе, вполне уместные в сложившейся клинической картине и природные седативные препараты: валериана, пион, зизифус, но с одной оговоркой: мне показалось, что это «лекарство» как раз усиливает нервное расстройство, потому что в его состав каким-то неведомым образом попала белладонна. И следы этого таинственного снадобья мгновенно обнаружились ещё в нескольких флаконах, даже в элементарных успокоительных каплях, замаскированных сильным мятным запахом.

Почему-то я даже не удивилась…

Глава 17

Потребовалось несколько минут, чтобы прочитать всю цепочку событий, какие происходили накануне с этой злосчастной шкатулкой, и на финальных аккордах я широко улыбнулась.

— Ну да, конечно…

Неспешно поднялась, закрыла аптечку и поспешила обратно в кабинет обер-гофмейстерины.

— Ваше сиятельство, вы позволите? — тихонько стукнула трижды и вошла, потому что меня уже ждут.

— Да, что-то случилось? — ох какой спокойный, тихий и одновременно властный голос. Её шёпот пугает, наверное, больше, чем крик какой-нибудь неадекватной рыночной торговки.

Но я не из тех, кого можно запугать, потому мило улыбнулась и присела в книксен:

— Мне кажется, в этой шкатулке была спрятана задачка для меня. Надеюсь, я её разгадала правильно. Прошу простить за задержку, потратила драгоценное время на переодевание в униформу и только потом взялась за работу. Вы позволите?

Графиня сохранила строгость на лице, но кивнула, указывая взглядом, куда поставить шкатулку с медикаментами.

Во мне всколыхнулось волнение, но не тревожное, а приятное, всё идёт идеально, если бы я начала «умничать» сразу, то вряд ли это понравилось графине, скорее напугало бы. А так, совершенно случайно, я смогла создать видимость проделанной работы и вложенной энергии — а это идеальное соотношение для исполнителя.

Аккуратно, чтобы стеклянные флаконы не звякнули, поставила на угол стола шкатулку, открыла её и вытащила одну за другой баночки с подозрительными снадобьями. И я точно знаю, что их нехотя сделал сам доктор, ворча под нос, что приходится переводить полезные ингредиенты на всякую ерунду…

Скажем так, доктор выражал свои негодования в несколько более грубых выражениях, чем позволено его статусу, но маскировал их забытым прусским наречием. Под этот «аккомпанемент» какой слышу только я, достаю все восемь порченых флаконов и выставляю на столе. И ещё один, ставлю отдельно, в нём есть опасные примеси неизвестных мне веществ, на этикетке указано, что это снотворное, но увы, это не так.

— Это всё? — с неподдельным интересом Аполлинария Павловна осмотрела мой улов и задержала взгляд на снотворном.

— Да, могу предположить, что все эти составы с добавлением белладонны, а вот этот показался мне весьма опасным, там присутствует яд животного происхождения, — я бы сказала чуть больше про подозрительное вещество с довольно сильным ароматом гвоздики, но оно, мало того, что ядовитое, так ещё и «зачищенное», его явно подложил кто-то опытный и одарённый. Но у него есть и визуальное отличие от остальных, чуть иная пробка. Только этого было бы достаточно, чтобы обратить внимание. Но учитывая, что всё это проверка моих способностей, то и к содержимому присмотрелась очень пристально, и оно не подкачало.

Показалось, что это сто баллов за «экзамен».

Удовлетворённая моим ответом, обер-гофмейстерина позвонила в колокольчик и приказала лакею пригласить его превосходительство барона фон Редена. И тут же обратилась ко мне, теперь уже с намёком на улыбку, как очень недоверчивый человек, позволивший себе проявить небольшую радость от полезного приобретения.

— Вы превзошли наши ожидания, признаться, мы надеялись на четыре из восьми, — в этот момент она ещё раз внимательно взглянула на подозрительное снотворное. И я уловила в её сознании сомнения, было ли странное снадобье в списке проверочных лекарств?

— Я не могу предугадать всё, увы. Мои вердикты могут быть верны, но только после тщательной проверки.

— Да, разумеется. Сейчас и проверим, присаживайтесь, и, кстати, вы приняты на должность. Вот ваш контракт, вы не фрейлина и не прислуга, но служащая. Ваша должность сродни должности охранника, и непосредственным вашим начальником является Его Сиятельство граф Аракчеев, а высшим руководством — сам канцлер Василий Георгиевич Разумовский. Но об этом не стоит распространяться, надеюсь, вы понимаете причины конфиденциальности?

Удивлённо киваю и начинаю сомневаться в своих способностях, именно этого момента я даже не уловила, все сопричастные так старательно думали о том, что я «Хранитель лекарств», что я даже не удосужилась копнуть глубже, а ведь в потоке данных эта информация была и есть до сих пор.

Лакей доложил о визите его высокопревосходительства барона фон Редена, и откланялся. В кабинет вошёл мой новый, но, как выяснилось, формальный начальник, доктор медицины барон фон Реден.

Я видела его образ в ведениях, когда держала в руках флаконы, но сконцентрироваться и представить себе, как выглядит придворный лекарь, не успела, даже не задумалась на эту тему. Среднего роста, тоже довольно крепкий, как многие мужчины этого мира. Светловолосый, коротко стриженный, чисто выбрит, одет педантично идеально, что не удивительно из-за строгих требований дворцового этикета:

— Добрый день, Ваше сиятельство, позвольте войти…

Низкий, бархатистый голос с хрипотцой, заставил снова посмотреть на придворного доктора чуть пристальней. Он принёс с собой едва заметный аромат лаванды, и харизму уверенного человека, ровно такую, какую должен иметь солидный мужчина на абсолютно ответственной должности. Ему бы командовать армейским госпиталем, а не вот это вот всё, включая интриги, проверки, сплетни и прочие дворцовые гадости. И ещё одно «замечание», он одарённый, не так, как я, или даже Аракчеев, но тоже силён, и моё присутствие на него подействовало, проняло, как пронимает более сильный соперник. Однако откровенно любопытствовать на его счёт себе не позволяю, поднялась со стула и удержалась от приседания в книксен, лишь дипломатично склонила голову в знак приветствия. В тот момент, когда Её сиятельство представила нас друг другу, несколько официозно, как на балу.