Страница 47 из 75
Глава 28
Глава 27
Вероника
С маем приходит не только сказочное пробуждение природы, наполненное сладкими ароматами цветов и терпким запахом смолы, но и брачные танцы животного мира, сопровождающиеся заведением и вскармливанием потомства. С запретом на охоту у деда Егора начинается сложный и опасный период в работе. Он много времени проводит в лесу, иногда пропадает на несколько дней, а возвращаясь, клянёт на чём свет стоит браконьеров.
Мои же дни пролетают как один момент. Каждый день чищу и проверяю оружие, уделяю час стрельбе, оттачиваю своё мастерство. Я знаю, что Дамир начал меня искать, спустя три года, и не понимаю, зачем ему это надо. Ещё на мне полностью наше хозяйство, разросшееся за два года до небольшой фермы.
- Глебушке нужно хорошо питаться. Экологически чистое мясо просто необходимо, чтобы он рос крепким, - приговаривал Егор, мастеря клетки для кроликов и крепкий загон для кур.
- Глебушке надо больше пить козьего молока.
Так у нас, в нагрузку к расширяющемуся курятнику и плодящимся кроликам, появились две козы. А сегодня наш питомник пополнил лосёнок, принесённый злым Егором из леса.
- Твари! Мать застрелили! Мяса с неё после зимы и родов хрен возьмёшь, одна шкура и кости! Эти ироды ради спортивного интереса прибили лосиху! Так и оставили валяться рядом с дитём! Эх! Не успел минут на двадцать!
Дед разоряется, матерится, пока накладывает сено под ложе для лосёнка. Тот ещё стоять не может, лежит, прижимается к земле, трясётся и ревёт, зовя на помощь мамку.
- Хорошо, что у нас две козы. Есть шанс выкормить малыша. Давай, дочка, принимай грудничка. Кормить каждые два часа.
Егор переносит лосёнка в сарай, укладывает на подстилку, и тот сразу забивается в угол, трясясь и крича сильнее. Козы нервничают от нового соседа, блеют, мечутся, скребут рогами по доскам. Запах дикого леса, непривычные звуки, страх малыша подавляют Файку и Фимку, а я начинаю волноваться, что у девчонок пропадёт молоко.
- Не стой столбом, Ника! Подогрей молоко! Горлопана нужно успокоить. Оголодал малыш.
На крики в сарай приходит Глеб, деловито приближается к деду, долго рассматривает нескладный коричневый комок с тонкими, узловатыми ножками и выдаёт:
- Страшненький, но я его всё равно люблю.
Глеб любит всех: кур, кроликов, коз, насекомых, щебечущих птичек, греющихся на солнце ящериц. И всем признаётся в любви, вызывая улыбки. Такой любвеобильный, заботливый и жизнерадостный ребёнок не может стать таким, как его биологический отец. Снова погружаюсь в свои воспоминания.
- Мир! Мир! Смотри, как у меня получается! Я еду сама! Смотри! Смотри!
Всё утро он посвятил моему обучению езде на велосипеде. Макс слинял с очередной подружкой наверх, оставив меня на попечение Дамира.
- Молодец, Вероника. Ты лучше всех ездишь на велосипеде, его глаза светятся шоколадной нежностью, а солнышко расчерчивает их золотыми лучиками.
Мой первый раз закончился слезами, ободранными коленками и рукой, зелёными смайликами на коже и успокаивающими объятиями. Мир не оставлял меня до тех пор, пока я не уснула под его родной голос, рассказывающий сказку про принцессу Нику, злого дракона Велона и смелого принца Мира, спасающего девочку от монстра.
Что стало с моим смелым принцем? Почему Мир превратился в жестокого Велона? Меня передёргивает от металлического запаха крови, спроецированного мозгом и передавшего рецепторам. Я всё реже возвращаюсь в тот день, похоронивший Веронику Неверову и вернувший к жизни Ксению Демидову.
- Мамочка! Смотри, как он смешно чмокает!
Мы с сыном заворожённо смотрим на малыша, жадно присосавшегося к соске с тёплым молоком. Одной бутылочки маловато, так что временно нам придётся забыть про творог и домашний сыр. Дай бог, если козы справятся с этим проглотом.
- Всё, дорогие мои, - дед отставляет пустую бутылочку и прикрывает притихшего малыша сеном. – Остаётесь за старших. Меня не будет несколько дней. Пройду в глубь, постараюсь отследить этих «спортсменов».
- Может, не нужно, деда Егор? Ну их… - пытаюсь отговорить. – Это опасно. Не дай бог, пристрелят.
- Типун тебе на язык, Вероника, - сплёвывает дед. – Я осторожно. Выслежу и сдам законникам.
Он собирает припасы в рюкзак, складывает патроны, пристёгивает ножи, а у меня на сердце неспокойно. Больше всего я боюсь остаться одна, без помощи, без крепкого плеча. Как я смогу жить в лесу с ребёнком, если Егор не вернётся? Куда мне податься, если его не станет?
Неделя проходит в постоянном недосыпе, нервном ожидании Егора и подкрадывающемся страхе. Я снова дёргаюсь от треска веток, шумного взлёта испуганных птиц, движущейся тени в ночи. Все мои передвижения происходят в обнимку с ружьём, а дверь в дом подпирает тумбочка. Егора нет слишком долго, и к моему стрессовому состоянию прибавляется волнение за него. Лосёнок перебирается в нашу комнату, так как выходить по ночам я больше не в состоянии. Малыш отказывается лежать в углу и занимает половичок у кровати, стремясь расположиться поближе ко мне. Он, как щенок, тянется к теплу и всё время перемещается за мной и сыном по дому.
На утро восьмого дня просыпаюсь от грохота в сенях. Подскакиваю, хватаю ружьё, стоящее в изголовье кровати, и на цыпочка иду к двери. Сердце отбивает дробь, по вискам струится пот, трясущиеся пальцы поглаживают курок, готовые нажать в любой момент.
- Свои, Ника! Свои! – хриплый голос Егора приводит в чувства.
Отставляю оружие, отодвигаю от двери тумбочку и падаю в руки деда, всхлипывая и трясясь, как малыш, принесённый из леса.
- Ну что ты, доча? Всё хорошо. Со мной всё хорошо.