Страница 46 из 75
Глава 27
Глава 26
Дамир
Можно ли найти то, что выбросил на помойку три года назад? То, что испарилось в воздухе, не оставив следов? То, что необходимо твоему сердцу? Необходимо ли? Да. Всё это время я обманывал себя, затыкая пустоту работой, поглощением неподконтрольных группировок, трахом с Викторией. Давил в себе чувства к Веронике, считая её предательницей и распутной девкой. Сейчас я чётко осознаю, что до сих пор люблю её. В каком направлении двигаться? С чего начать? Может, Ники уже нет в живых, но внутри расползается теплом уверенность, что она жива, и я её найду.
Весь город стоит на ушах. Столько фотографий не печаталось даже во время избирательной компании. На каждом подъезде, заборе, столбе висит объявление о вознаграждении за сведения о местонахождении Вероники. Бойцы прочёсывают квартиру за квартирой, дом за домом в поисках каких-либо следов. В областях на двести километров вокруг города проходит такая же работа.
Я в десятый раз приезжаю во двор, указанный Маратом в записке. Мусорные контейнеры стоят всё там же, только земля рядом очистилась от её крови. Снег и дожди уничтожили все следы пребывания на этом месте Вероники. В груди скручивает от боли, как только воображение подкидывает яркие кадры. Она сидела здесь, среди мусора и отходов, потерянная, напуганная, истерзанная, брошенная всеми, оставленная без помощи, лишившаяся возможности обратиться за медицинской помощью, не имеющая денег и документов.
Ненависть затапливает сознание. Ненависть к себе, к своему зверю. Смотрю на свои ладони, до сих пор залитые несмываемой кровью. Когда-то эти руки подкидывали маленькую Вероничку к потолку, мазали ободранные коленки зелёнкой, рисуя улыбчивые смайлики, и держали велосипед, пока малышка училась крутить педали. Когда-то они ласкали её тело, чесались от удовольствия, подводя к пику наслаждения. Когда-то они сотворили самое страшное с любимой девочкой, что только можно было сотворить.
- Всё ходють и ходють, - ворчит старушка, переваливающаяся мимо. – Устроили проходной двор, кошек всех распугали, ироды.
- Бабуль, давно здесь живёте? – окликаю её. Все бабки любят смотреть целыми днями в окно, а затем сплетничать: кто, куда и зачем.
- С пятидесятых годков уже, а такого наплыва дорогущих автомобилей ещё не видела, - останавливается и обводит рукой наши машины, перегородившие вход в подъезд.
После перестрелки на складах приходится ездить с охраной, готовой в любой момент ответить на нападение. Пять чёрных внедорожников растянулись по всему двору, а вооружённые бойцы, стоящие возле них, вызывают у жителей дома любопытство, перемешанное со страхом.
- Бабуль, девушку свою ищу, - достаю фотографию, где Вероника держит огромный букет кремовых роз и улыбается, где она ещё была счастлива со мной. – Три года назад её видели здесь в последний раз.
Бабка ставит кошёлку, достаёт из дерматиновой сумки очки, надевает на морщинистое лицо и приближает к себе фото.
- Не видела, - поспешно возвращает снимок и резво бежит в подъезд, ругаясь на моих архаровцев.
От меня не укрывается её реакция. Страх, ненависть, шок. Она точно видела мою девочку, и по её взгляду я понимаю, что старушка знает куда больше, чем любой житель этого дома. Следую за ней и захожу в подъезд как раз в тот момент, когда дверь в квартиру на первом этаже громко захлопывается. Подхожу, прислоняюсь ухом к хлипкому полотну и слушаю нервное шарканье ног по полу. Нервничает бабка, переживает. Главное, чтобы не рухнула от страха с инфарктом прежде, чем откроет тайну исчезновения Ники из города.
- Алё! Алё! Егорка! Слышишь меня?! Чёртова связь! – я полностью погружаюсь в слух, когда бабкин голос прерывает шарканье. – Егорка! Нику ищут! Бандюки, наверно! Ходють, спрашивают, фотографию показывают!
Она замолкает, скорее всего, слушая абонента. Что-то падает на пол, не тело, что-то мелкое, а я молю бабку сказать что-нибудь наводящее на убежище Вероники.
- Пускай в избушке сидит, никуда не выходит! В люди ей нельзя, вдруг они рыщут не только здесь!
Весь остальной разговор старушка поддакивает, охает, ахает, потом прощается, и шарканье ног возобновляется. Здесь мне делать больше нечего, нужно проанализировать полученную информацию, «пробить» бабульку и её близкий круг.
Теперь я уверен, что Веронику вывезли из города и прячут вдалеке от людей и населённых пунктов, но самое главное – она жива. Сердце от счастья пробивает грудную клетку, и я наконец позволяю себе выдохнуть. Конец ниточки найден, осталось размотать клубок, ведущий к моей девочке.
Неделя уходит на сбор данных по бабке. Потрясывает, когда я открываю папку с отчётом. Месяц я шёл к этому дню, искал, не спал ночами, сбивал костяшки рук в зале, изматывал себя до потемнения в глазах. Ладонями оглаживаю пронумерованные листки, предвкушая скорейшую встречу с Никой.
Суворова Антонина Ивановна. Возраст, биография, немногочисленные родственники, которых уже нет в живых, кроме одного. Суворов Егор Николаевич – брат покойного мужа, вдовец. Два с половиной года назад нашёл дочь, пропавшую без вести несколько лет назад. Что-то подсказывает, что найденная дочь, как раз моя Вероника, нашедшая спасение у двух стариков. Демидова Ксения Егоровна, двадцать три года, почти-что столько же, сколько Веронике. Демидов Глеб Егорович, рождённый восемнадцатого октября два года назад.
Она всё-таки смогла его сохранить, родила моего сына, мою частицу. Тепло разливается по телу, и я улыбаюсь первый раз за три года. У меня есть сын. Глеб.
Нужно отблагодарить стариков за то что не прошли мимо, за то что вытянули девочку, помогли ей и моему ребёнку, заботились о них. Но это позже. Сейчас надо вернуть мою семью назад.