Страница 4 из 17
Глава 2 Проклятие чердака
Дома пахло жареной колбасой и чем-то ещё: тревожным, невысказанным ожиданием. Утром отец был неестественно оживлённым, а мама молча суетилась у плиты.
– Так, семья, у нас есть планы на выходные, – начал отец нарочито бодро. – А заодно и на всё лето для одного из нас. Правильно, Оль?
Максим насторожился, перестав жевать.
– Да, – продолжил папа. – Дед уже переехал в деревню на всё лето. Говорит, там с крышей проблемы. Так что на выходных съездим туда и поможем разобрать чердак. А когда учёба закончится, то командируем туда тебя, Макс. Будешь деду помогать.
Вилка, которую Максим только что подносил ко рту, замерла на полпути. В животе что-то ёкнуло и провалилось в ледяную пустоту.
– Куда? – его собственный голос прозвучал глухо, будто из соседней комнаты.
– К деду, – голос матери стал нарочито сладким, сиропным. – Это же здорово! Свежий воздух, природа!
Максим медленно опустил ложку в тарелку. Звук – «чвяк» – отозвался в этой новой, ледяной тишине. Он не видел больше ни стола, ни родителей. Перед глазами поплыли образы, резкие, как кадры плохого фильма: покосившийся забор, дедовы руки в коричневых пятнах, тишина, которую можно потрогать.
– В деревню? – выдохнул он, и это слово обожгло горло. Он представил себе старый просторный дом, где интернет ловит только на крыше сарая, молчаливого деда, с которым и поговорить-то не о чем, и бесконечные дни скуки.
– Ну, деревней это было раньше. А теперь пригород, – попыталась успокоить его мама. – Если надо, сел на автобус и приехал.
– Ты же понимаешь, что деда нельзя оставлять одного. После смерти бабушки он совсем сдал, сердце… да и ноги у него плохие.
– Зимой он с нами, но летом ему лучше в своём доме, на природе, – добавил отец.
– Вы что, с ума сошли?! – вырвалось у Максима. – На всё лето?! У меня же чемпионат по «Авиакомбату»! Я полгода готовился! И я курсы по программированию хотел!
– Ну, чемпионат у тебя виртуальный, сможешь и из деревни участвовать. И курсы так же пройти… если поймаешь сеть, – невозмутимо заметил отец. – Это ответственность за семью.
– Какая ещё ответственность?! – голос Максима сорвался на визгливую ноту. – Это каторга! Я там с ума сойду! Что я там буду делать один целое лето?! Коров доить?!
– Максим, прекрати! – голос отца стал твёрдым. – Решение принято. Дедушка ждёт. Ты едешь в июне. Точка.
– Это несправедливо! – закричал Максим, отталкивая тарелку. Еда встала комом в горле. – Вы просто хотите сбагрить меня куда подальше! Вам лишь бы от меня избавиться!
Он вскочил из-за стола и бросился в свою комнату, громко хлопнув дверью. Рухнув на кровать и яростно тыча пальцем в экран смартфона, он пытался найти поддержку в чатах. Но вместо этого он видел только саркастическую ухмылку Аркадия Семёновича и слышал его голос: «Удобная позиция. Сводить всё к формальностям».
Теперь его самого заставляли исполнять какую-то дурацкую формальность. «Помочь семье». «Ответственность». Какие-то древние, отжившие своё понятия. Он с ненавистью посмотрел в окно на освещённый огнями город. Его город. Его жизнь. И всё это на целое лето заменялось на пыльный чердак и молчаливого старика.
Впереди ждало худшее лето в его жизни.
В субботу утром Максим лежал на кровати, уставившись в планшет. В наушниках бушевал сложный саундтрек.
– Максим! Ты ещё жив там? – на пороге комнаты показался отец, одетый в старые джинсы и футболку. – Хватит валяться.
Максим снял наушники.
– Я не валяюсь! – ответил он, зная, что это неправда. – Аудиокнигу слушаю! По истории!
Наступила пауза. Он почти физически ощутил скептический взгляд отца. Он умел так смотреть, словно сквозь стены.
– Очень рад! Так вот, история творится прямо сейчас. Помнишь, о чём вчера говорили? Едем к деду разбирать чердак и готовиться к ремонту крыши. Собирайся.
– Па, ну я занят, – простонал Максим. – Мне с ребятами надо встретиться. Я обещал.
– Ничего страшного, в другой раз встретишься, – тон отца не допускал возражений. – У деда спина больная, одному ему не управиться. Через десять минут выезжаем. Ты у меня главный грузчик сегодня.
Новенькая папина машина медленно тащилась в пробке. Отец хмурился и давил на клаксон, отпуская в адрес наглецов короткие, отрывистые фразы. Максим вжимался в пассажирское сиденье, пальцами простукивая нервный ритм по подлокотнику. Наконец асфальт сменился щебёнкой, и машина рванула вперед, подскакивая на ухабах. Максим прильнул лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькает гипнотизирующая череда полей и перелесков. Ряды берёз, выстроившиеся вдоль дороги, казались ему немым кортежем, провожающим в ссылку.
Связь оборвалась вместе с последней полоской сетки на телефоне. Отец выкрутил радио громче, заглушая тишину допотопными мелодиями. Мама, приоткрывая окно, пыталась растормошить сына улыбкой:
– Смотри, Макс, красота-то какая! Воздух! Как в санатории!
Максим лишь мотнул головой, уткнувшись в телефон, и сделал глубокий вдох. Воздух и правда был другим, наполненным запахом пробуждающейся земли. Но для него это был запах тоски и полной оторванности от мира.
Деревня встретила их пустыми улицами. Куры, лениво копошащиеся в пыли, подняли переполох, нехотя уступая дорогу машине. Дом деда стоял на отшибе, тёмный и угрюмый, как скала. Крыша из выцветшего шифера казалась гигантской надгробной плитой.
Дверь скрипнула и открылась сама, словно дом вздохнул. На пороге стоял дед. Высокий, сухопарый, в потёртом комбинезоне. Его светлые, почти прозрачные глаза медленно скользнули по машине, по родителям и на мгновение задержались на внуке.
Максим потупился, делая вид, что поправляет шнурки на кроссовках. Он знал, что дед терпеть не может опозданий, а они задержались из-за него.
– Привет, дед, – выдохнул он, с усилием поднимая голову.
Дед молча кивнул, и это молчание было тяжелее крика.
В доме пахло старой древесиной, печным дымом и мятой. Обстановка была простой: огромная русская печь, деревянный стол, лавки, на стене ковёр с оленями и старые часы с маятником, мерно тикающие в углу. Позапрошлый век. Максиму стало не по себе.
– Ну как здоровье, пап? – голос мамы прозвучал неестественно бодро.
– Пошаливает, – отрезал дед, не глядя на неё. – Крыша вон течёт, а на чердак уже не залезешь.
– Ничего, бать, – хлопнул по столу ладонью отец. – Сейчас мы с Максимом чердак в два счёта разберём и наскоро подлатаем. А летом и крышу починим.