Страница 10 из 17
Глава 5 Найди меня
Последние слова письма крутились в голове: «Обязательно вернусь». Максим аккуратно сложил пожелтевший треугольник и положил его обратно в шкатулку, рядом с фотографиями. Комната погрузилась в темноту. Он не включал свет. Не двигался. Сидел на краю кровати, уставившись на слабый силуэт шкатулки на столе.
В голове звучал голос. Не его собственный, не голос из наушников. Чужой. Молодой, с лёгкой хрипотцой. Голос Андрея. И его слова обретали плоть, обрастали звуками и запахами: гулом мотора, хрустом гравия под сапогами.
Максим почувствовал себя воришкой, который подглядывает в замочную скважину за чужой жизнью. Только скважина эта была временной, а жизнь давно законченной и похороненной. От этого становилось жутко.
Он откинулся на подушку, стараясь выкинуть эти мысли, загнать их обратно, в ветхий ящик, откуда они явились. Включил музыку. Громко. Но басы не могли заглушить тихий настойчивый голос, звучавший где-то в самой глубине мозга: «Обязательно вернусь».
Видение накатило внезапно. Его сознание поглотила иная реальность: плотная, оглушительная, но на этот раз очень чёткая.
Земля, изуродованная, покрытая воронками, содрогалась от грохота. Бешеный треск пулемётов и низкий гул откуда-то сверху.
Максим бежал, падал, поднимался и снова бежал, подчиняясь животному инстинкту. Сапоги застревали в липкой чёрной хляби, цеплялись о кочки. Мокрая шинель сковывала движения. Ком из пыли и страха засел в горле, не давая вдохнуть. А может, это сердце застряло в глотке?
В лёгкие ворвался не воздух, а вонючий коктейль из едкой гари, раскалённого металла, палёной шерсти, крови и человеческих испражнений. Желудок мгновенно среагировал волной спазмов. Максима вырвало судорогой и желудочным соком, оставив во рту гадкий кислый вкус.
Он встал на колени. Над головой пронеслись чёрные кресты, похожие на безжалостных насекомых. Где-то рядом с трескучим звуком строчил зенитный пулемёт.
– Воздух! В укрытие!
Максим обернулся. Пробегавший мимо солдат схватил его за рукав и потащил за собой. Ноги Максима сами побежали за ним, спотыкаясь и проваливаясь в воронки с ржавой водой.
Окоп – щель, набитая испуганными закопчёнными людьми. Они молча вжимались в землю, лишь глаза блестели в темноте. Максим прислонился спиной к стене окопа. Его тело бешено дрожало от страха, который сводил кишки в ледяной узел. Он хотел кричать, но горло было словно зажато тисками.
Где-то совсем рядом раздался взрыв. Земля вздрогнула, осыпаясь им на головы. В ушах зазвенело. На секунду воцарилась оглушительная тишина, а потом её прорезал чей-то одинокий испуганный крик: «Мама! Мамочка!»
Максим обхватил голову руками. Он хотел, чтобы это прекратилось. Умолял кого-то, чтобы это прекратилось.
И вдруг тишина. Глубокая, звенящая, абсолютная.
Картинка сменилась резко, словно в боевике.
В кабине сидели два человека в лётном обмундировании. Сердце Максима упало. Он знал, кто это. Это были парни с фотографии: пилот вёл самолёт, а Андрей, стрелок, уронил голову на пулемёт. Копоть покрывала его лицо, в углу рта запеклась кровь. Но глаза… глаза были открыты. И вдруг Андрей посмотрел прямо на Максима, будто знал, что тот здесь. Его глаза были абсолютно ясными. В них не было страха. Лишь бездна усталости. Он смотрел сквозь время. Сквозь смерть.
– Андрюха, прыгай! – Раздался в наушниках голос.
– Нет, Серёг… Ранен, – губы Андрея шевельнулись. Из них вырвался не звук, а хриплый кровавый пузырь. – Веди на них…
И Сергей, собрав всю силу, что оставалась в его раненом теле, потянул штурвал на себя, пытаясь выровнять падение, направить горящую машину в самое сердце немецкой траншеи. Самолёт, пылая, как факел, перестал беспорядочно падать.
Андрей откинулся на спинку сиденья, сунул руку за пазуху, под грубую ткань комбинезона. Пальцы нашли то, что искали, – маленький согретый телом предмет.
– Найди… – прошептал он в темноту, обращаясь к тому, кто придёт спустя много-много лет. К тому, кто будет помнить. – Найди меня… Координаты… Вернусь…
Земля приближалась с чудовищной скоростью. Уже можно было разглядеть бегущие фигурки в серо-зелёном и лица фашистов: испуганные, задранные вверх. Андрей закрыл глаза.
Максим дёрнулся. Он судорожно хватал ртом воздух, но тот не шёл в лёгкие. Сердце бешено колотилось, отдаваясь тупой болью в висках. Дрожащей рукой он провёл по лбу, размазав холодную липкую испарину.
Тишина комнаты давила, казалась неестественной после того оглушительного ада. Максим метнул взгляд на стол. Шкатулка стояла на месте.
Рука автоматически потянулась к выключателю, и яркий свет залил комнату, разгоняя тени. Дрожа, Максим взял бутылку с водой и выпил залпом, но ком в горле не исчезал.
Это был не сон. Это было что-то другое. Личное присутствие. Он там был. Он чувствовал эту грязь, этот запах смерти, этот всепоглощающий страх. И он слышал этот шёпот.
«Найди меня…»
Максим посмотрел на свои чистые, мягкие руки. Его скепсис, его цинизм, вся его уверенность в том, что прошлое – это просто пыль, рассыпались в мгновение ока. Осталось только леденящее душу понимание.
Это было реально. И это касалось лично его.
Он подошёл к столу и положил ладонь на крышку шкатулки. Дерево было холодным.
– Хорошо, – прошептал он в тишину комнаты. – Я найду тебя.