Страница 62 из 68
Соня оказалась немногословной, но охотно уплетала эклер с заварным кремом. Я старалась не задавать лишних вопросов, чувствуя ее настороженность.
– Ты девушка моего брата? – внезапно спросила Соня, отправив в рот кусочек пирожного.
– Да.
– Он тебе на самом деле нравится или ты с ним, потому что он твой босс и у него много денег?
Если бы я не была такой уставшей, я бы точно удивилась. Вопрос был задан так прямо, так не по-детски, а в воздухе ощущалось незримое давление. Девочка глотнула чаю, но что-то подсказывало мне, что это была напускная беззаботность, и она продолжала ждать от меня ответа.
Это поведение было так похоже на босса, что мне захотелось рассмеяться. Я бы так и сделала, не дави на меня эта тягостная обстановка. Кровь и впрямь не водица.
– Да, – кивнула и ответила честно. – Максим мне действительно нравится. Очень. И его деньги или положение здесь абсолютно ни при чем. Я люблю его за то, какой он человек. За его ум, за его чувство юмора, даже за его дотошность и иногда излишнюю серьезность. Ну, а еще он просто красавчик, чего уж тут скромничать.
Девочка внимательно смотрела на меня, пытаясь, наверное, уловить хоть малейшую нотку фальши. Но в моем голосе звучала только искренность.
Соня немного помолчала, глядя на испачканную кремом тарелку. А потом вдруг неожиданно улыбнулась. Очень робко и неуверенно, но все же улыбнулась.
– Мама говорит, что ты хорошая, а брат просто слепой, раз не видит, что находится у него под самым носом, точно такой же, как дедушка. Бабушка с ним научилась, когда была жива.
– О, но знаешь, из нас двоих скорее я была слепой, – я сморщила нос.
– Правда?
– Правда. Мне понадобилось время, что осознать свои чувства…
Девочка была явно рада, что я посвящаю ее в эту тему, обращаюсь как со взрослой, рассказывая об отношениях с ее братом. Разумеется, без подробностей и не годящихся для детских ушек деталей.
– Что будет дальше? – спросила Соня, ковыряя вилкой остатки пирожного. Тревога вновь промелькнула в ее глазах.
Я поджала губы.
За окном барабанил по стеклам осенний ливень со снегом.
На вопрос девочки у меня не было ответа.
Дома меня ждала тишина и непривычная пустота. После нескольких дней, проведенных в больнице, квартира, куда я возвращалась только на ночь, казалась чужой. Хотя прежде я также проводила большую часть суток на работе.
Я долго не могла уснуть, ворочаясь в постели. В голове роились мысли о случившемся, о Максиме, о его семье, о сюжете романа, и о том, что могло пойти не так, была ли в этом моя вина.
В полудреме мне почудился звонок телефона. Сначала я подумала, что это сон, но настойчивый трезвон повторился снова. С трудом разлепив глаза, я нашарила телефон на прикроватной тумбочке.
– Алло? – сонно произнесла я.
– Алиса? Это Павел Андреевич. Очнулся! Максим очнулся!
Глава 36
– Я сейчас буду! – выпалила я и сбросила звонок, не дожидаясь ответа.
Очнулся! Не веря своему счастью, я вскочила с кровати и начала торопливо одеваться, путаясь в рукавах свитера.
Казалось, время тянулось бесконечно долго, пока я неслась по ночным улицам к больнице. В голове мелькали обрывки мыслей, надежды и страхи переплелись в один тугой клубок.
В больнице меня встретил Павел Андреевич, его лицо светилось усталой, но счастливой улыбкой. Он обнял меня крепко, без слов.
– Он слаб, Алиса. Говорит пока с трудом. Но это хороший знак.
Меня пустили к нему всего на несколько минут. Он лежал бледный, измученный, опутанный проводами и трубками. Но его глаза – те самые, которые я так любила – смотрели на меня с узнаванием и кажется, с облегчением.
– Алиса… – прошептал он еле слышно.
– Я здесь, Максим. Я рядом, – я сжала его руку, осторожно, боясь причинить ему боль.
В этот момент я поняла, что самое страшное позади. Он вернулся. Мой Максим вернулся ко мне.
Слезы навернулись на глаза, но я сдержала их. Сейчас ему нужна моя сила, моя вера, но никак не жалость. Я улыбнулась, стараясь, чтобы эта улыбка была искренней и ободряющей.
После этого визита мне казалось, что гора свалилась с плеч. Самое страшное действительно позади. Начался долгий и трудный путь восстановления.
Каждый день я приходила в больницу, читала ему книги, рассказывала о новостях, просто держала за руку. Нужно было еще побороться с семьей босса за его ограниченное больничным режимом посещений время, но мы с мамой и дедушкой Бородского быстро пришли к согласию и разделению обязанностей. Думаю, от такой опеки босс даже устал – время у его постели было расписано по минутам.
Медленно, но верно Максим начал возвращаться к жизни. Сначала он смог самостоятельно пить, потом есть, дальше вернулась четкость речи. Тело молодого мужчины быстро восстанавливалось, а годы занятий спортом только приближали теперь день долгожданной выписки. Врачи удивлялись его стойкости и целеустремленности.
Через неделю после пробуждения босс попросил у меня рабочий ноутбук.
Я неловко прикусила губу, размышляя, как лучше ему сказать, что я больше не работаю в компании.
– Что, неужели мой дядя успел переманить тебя на свою сторону? Или я такой страшный без волос, что ты теперь думаешь, как бы помягче со мной расстаться? – в голосе Максима слышалась шутливость, но я знала его достаточно хорошо, чтобы знать, что эти его слова не могли возникнуть на пустом месте.
Мужчина в принесенной Верой Павловной из дома шелковой синей пижаме неловко погладил обритую хирургами из-за операции голову. С правой стороны над виском тянулись до самой макушки свежие швы, обработанные зеленкой. Доктор только вчера снял повязку.
– Ерунда, – я покачала головой. – Волосы – не зубы, отрастут.
– Ясно. Значит, гигиене полости рта мне следует уделить очень пристальное внимание.
Я улыбнулась:
– У тебя хватит денег вставить протезы.
Максим рассмеялся.
Мы немного посидели молча, я достала из пакета, который принесла с собой, пару апельсинов и яблоко. Готовлю я, откровенно говоря, посредственно, к тому же, дедушка нанял для Максима повара-нутрициолога – ее навыки мне точно не переплюнуть – поэтому я решила ограничиться фруктами.
– Сегодня понедельник…Как дела в компании? Что там с проектом библиотеки?
Так и знала, что скрывать от него не получится.
– Меня уволили, так что я не в курсе. Хочешь? – я протянула мужчине яблочную дольку.
– Уволили? – в голосе бывшего босса зазвучала сталь.