Мой босс - главный герой романа

– Я буду, – пообещала я. – И… я буду ждать Максима. Столько, сколько потребуется.

Павел Андреевич протянул руку и сжал мою ладонь. Его пальцы были теплыми и сухими.

– Можно его увидеть? Медсестра сказала, что пускают только членов семьи, но возможно ли… – неловко произнесла я, не зная, как именно сформулировать свою просьбу.

У дедушки Максима есть связи во многих больницах, некоторым он щедро помогает, выступая в качестве благотворителя, надеюсь, ему не составит большого труда договориться, чтобы меня ненадолго пустили в палату.

Старик внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мою решимость. Он вздохнул и кивнул.

Вскоре медсестра провела меня в палату интенсивной терапии. Комната была заполнена аппаратурой, от которой исходил тихий гул. В центре палаты, на кровати, лежал Максим. Его лицо было бледным, вокруг головы – бинты. К телу были подключены различные датчики и трубки.

Видеть обычно высокого и сильного мужчину, который одним взглядом может оказывать на окружающих давление, в подобном состоянии оказалось тяжело.

Я подошла к кровати и взяла его теплую ладонь в свою. Она была такой же, как прежде, но какая-то безжизненная. Нежно провела пальцами по его руке, стараясь передать ему всю свою любовь и поддержку. Сердце разрывалось от боли. Я не могла поверить, что с ним случилось такое.

Невольно вспомнились мои первые дни в качестве секретаря. Я тогда ничего не знала и едва справлялась со своими обязанностями, но босс-главный герой был терпелив и ни разу не повысил на меня голос.

А сейчас он здесь, беспомощный, а я ничего не могу сделать, только ждать.

В палате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратов.

Такие любимые и родные глаза были плотно закрыты. Губы, целовавшие меня страстно и шептавшие мне на ухо нежные слова, были теперь обескровлены и сливались по тону с нездоровой бледностью кожи лица.

Я тихонько заговорила. Читала когда-то давно, что это может помочь. Рассказывала о том, как сильно скучаю по его голосу, о его острым шуткам, по его уверенному взгляду. Говорила о том, что жду его, что он должен вернуться, потому что я не представляю своей жизни без него. Говорила о планах на будущее, напомнила, что он все еще должен мне незабываемое свидание в итальянском ресторане.

В какой-то момент мне показалось, что его пальцы слегка сжали мою ладонь. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот едва уловимый импульс. Напряженно вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Но ничего не происходило. Возможно, мне просто показалось.

Когда медсестра попросила меня уйти, я не хотела уходить. Мне казалось, что если я уйду, то что-то важное ускользнет. Но я понимала, что мне нужно дать ему отдохнуть, и, поцеловав Максима в лоб, тихо вышла из палаты. В коридоре меня ждал Павел Андреевич.

Я улыбнулась, по выражению моего лица старик понял, что перемен в состоянии внука не случилось. Чуда не произошло.

– Вам нужно отдохнуть, – сказала я. – Вы обедали?

Дедушка покачал головой.

Я вздохнула. У меня и самой не было аппетита. Но ждать возле дверей не имело смысла. Сейчас мы ничего не можем сделать. Только ждать и надеяться на лучшее.

– Пойдемте. На первом этаже я заметила небольшое кафе.

Павел Андреевич не горел желанием уходить, но сдался под моими настойчивыми уговорами. Если не о Максиме, то хотя бы о нем я могу позаботиться.

К ночи дедушка уговорил меня вернуться домой на машине с его шофером. Сам он тоже решил не оставаться в больнице до утра и набраться сил. Кто знает, сколько еще придется ждать.

На следующий день ситуация не поменялась. Я приезжала к тому времени, когда официально разрешались посещения. Мы с Павлом Андреевичем меняли друг друга у постели Максима. Пожилой мужчина не спрашивал, откуда у меня столько времени посреди рабочей недели, сама я тоже не стала ставить его в известность, что мы с его сыном не нашли общий язык.

Телефон звонил не умолкая, поэтому я перевела его в беззвучный режим, оповестив перед этим родных и знакомых, чтобы не теряли. Этот кто-то очень усердно пытался связаться со мной из компании. Все же, без опытного секретаря на месте новому исполнительному гендиректору наверное приходится нелегко. Поделом!

На третий день я проснулась от ощущения тревоги. Какое-то предчувствие не давало мне покоя. Я быстро собралась и поехала в больницу. Павел Андреевич уже был там, но выглядел еще более осунувшимся, чем накануне.

– Без изменений, – коротко ответил он на мой невысказанный вопрос. – Врачи говорят, нужно ждать.

К вечеру этого дня в коридоре раздались спешные шаги. Подняв голову, я заметила бегущую в нашу сторону женщину, а позади нее девочку-подростка. Это была мать и единоутробная сестра Максима.

– Папа! – всхлипнула женщина, с которой, несмотря на длительное знакомство по видеосвязи, я встретилась лично впервые, и бросилась к старику на шею.

Темноволосая девочка растерянно теребила брелок в виде страшненького ушастого монстра на своем рюкзаке.

– Как он? – со слезами спросила мать Максима, вытирая лицо салфеткой. – Почему ты сразу не позвонил?

– Успокойся, Вера. Он в стабильно тяжелом состоянии, – сухо ответил старик. – Врачи делают все возможное. Твои истерики здесь ни к чему.

– Вечно ты такой! Это мой сын сейчас лежит там, твой внук! Как ты можешь! – женщина всхлипнула еще сильнее, не желая мириться с холодностью мужчины.

Я знала, что переживает дедушка не меньше ее, просто не показывает своих чувств.

Девочка продолжала стоять в стороне, словно не зная, куда себя деть. Внезапно она подняла на меня взгляд. Ее глаза были полны любопытства.

Мать и сестра Максима по очереди заходили в палату интенсивной терапии.

Когда Вера Павловна вышла, она неожиданно бросилась в мою сторону и крепко обняла. Я удивилась, но не оттолкнула женщину. До этого мне казалось, что она едва ли заметила мое здесь присутствие.

– Спасибо тебе, Алиса, – произнесла она, не уточняя, за что именно благодарила.

Когда по просьбе матери Максима пришел врач, чтобы повторить уже то, что я и так знала, я поманила играющую в телефоне девочку к себе.

– Пойдем. Хочешь перекусить?

Девочка оторвалась от экрана и пожал плечами, словно ей было все равно. Но я видела, что она немного смущена вниманием.

– Меня Алиса зовут, – представилась я. – А тебя?

– Соня.

Мы купили пирожные и чай в кафе на первом этаже.