Вот попали!

– Наталья Владимировна совсем её не боится, что ли? Вот смелая, – пролепетала всё та же маленькая девчушка. – Да, Таньк?

Танька пожала плечами и неожиданно заявила:

– А я вот не пойду в подполье, я не хочу волосами грязь подметать.

– А лопатой грязь месить хочешь? – удивилась Аля Зайкина. – Да и волос у тебя почти нет.

Татьяна пренебрежительно цокнула языком.

– У меня модная стрижка, в отличие от вас. И вообще, – она гордо вскинула подбородок, – я высокая, сильная, копать не сложно.

Таня Петрова и впрямь отличалась ростом – вымахала выше всех в классе, даже из мальчишек её перегнал только Эдик. Кажется, теперь и Сашка в этой компании, для своего возраста он почти богатырь.

Лопаткин стоял поодаль и вслушивался в болтовню подружек, надеясь поймать хоть какую-то подсказку для выхода из прошлого. Да что там выхода! Убегания, улепётывания наутёк. Навсегда. Подальше. «У-у-у», – взвыл Сашка. Мысли скакали. А может, это девчонки ключи стащили? Они же блестят, а девчонки любят блестящее.

Девочки заметили внимание и замолчали: кто знает, что ожидать от этих чудаковатых новеньких. Прижались к массивным батареям и поникли.

– О чем шушукались? – поинтересовался Лопаткин. – Работать лень? Понимаю. Вот у нас в школе нет такого рабства. Попробовал бы кто заставить хотя бы пол в классе вымыть, сразу бы вылетел из школы. Для этого есть обслуживающий персонал.

– Память вернулась, – фыркнула Петрова.

– Что ты сказал? – рядом возникла сухонькая женщина с тряпкой в руке. – Ты это кого имеешь в виду, беспамятный?

– Поломоек, – пожал плечами Сашка. – Вы ведь поломойка? Вы не видели мои ключи?

– Ключи не видела, – техничка сгребла швабру. – Но мы не обслуживающий персонал, а технический. А ты поди и тряпку в руках не держал никогда?

– А зачем? – удивился Лопаткин и в испуге попятился, придумывая отвлекающий манёвр. – Девчата, а вы знаете, что такое спиннер? Нет? Как жаль, – Сашка махнул в сторону и дёру! Два прыжка, нога в ведре, звон, грохот, и он скользит по разлитой воде, растопырив руки и считая носом половицы.

Женщина поморщилась.

– Вот и помыл пол. А дома не помогаешь маме? Или считаешь, что это женские обязанности?

– Да, это не мужское дело, – хлюпнул носом Лопаткин, поднимаясь из лужи. Вода с него текла, как с кота после дождя.

– А какие делаешь мужские дела? – техничка стянула платок, подбоченилась и двинулась на Сашку, в вытянутой кофте и старой широкой юбке она напоминала известного сказочного персонажа. – Ты молотком да топором орудуешь? – прошипела она. – Может, машину для уборки нам соорудишь?

– В смысле?

– В коромысле. За собой убрать не надо?

Девчонки, стоящие рядом, только рты зажимали, готовые расхохотаться. А словесная дуэль между техничкой Лидией Ивановной и Лопаткиным приобретала нешуточный оборот.

– Так вы уберёте. Нет? – Саня растерялся, но продолжил: – А мужские дела? Ну мы же не в каменном веке живём, за мясом по лесам бегать не надо, дрова рубить тоже.

– То есть мужская работа нынче телевизор смотреть?

Сашка шмыгнул носом и стряхнул капли с чёлки:

– Мозгами работать, я не старик, чтобы у телека сидеть.

– И что, наработал мозг? – завелась техничка, раскручивая тряпку.

Сашка подался назад. Сейчас, чего доброго, огреет этим грязным рваньём. Но отреагировать не успел – по коридору прокатилось эхо:

– Кто сказал «дрова рубить»? – Из кабинета выглянула Прасковья Павловна, учительница, которая по совместительству вела общественно-полезный труд. Была она женщиной крупной и громогласной. – Надо дрова рубить. У нас тут бабушка есть одна, совсем старенькая, вот и отправлю вас на подмогу, раз так рвётесь.

Упс. Сашка мигом понял – не отвертеться, он стоял ошарашенный, даже слова не мог выговорить. Потянуло сквозняком, и тотчас пробил озноб. Дверь приоткрылась? Бежать? Но тело оцепенело, и он прохрипел:

– Как рубить?

– Колунами, – как отрезала Прасковья Павловна. – Колун выдам, дорогу покажу. Справитесь?

– Я не справлюсь! – завопил Лопаткин.

– Больше уверенности! – Техничка расхохоталась – ей теперь долго прохаживаться с тряпкой по коридору из-за потеряшки, разлившего воду.

– Я и уверен, что не справлюсь! А выдадите нам что? – не понял Лопаткин.

– Колуны. А-а-а, ты же городской, – сообразила Прасковья Павловна. – Колоть, значит, не умеешь?

– Нет, – обрадовался городской, да раньше времени.

– Научим, – простодушно добавила учительница, но глянула так, что внутри похолодело. Она махнула рукой и вернулась в кабинет. Только её крупная фигура осталась перед глазами грозным напоминанием.

Техничка усмехнулась и подмигнула, намотала тряпку на швабру и тихонько проговорила:

– Эх, шалопай, всё я про тебя знаю. Всё. – Крутнула швабру, словно метлу и добавила: – Не научился ты ещё замки открывать от этой жизни.

«Что она бормочет? Какие замки? Что она знает?» – Лопаткина жаром обдало.

– Бабушка, постойте, вы о чём?

– Бабушке полы надо мыть, не путайся под ногами, а то тряпкой огрею, – нахмурилась техничка и щёлкнула по полу шваброй.

Девчонки прыснули от смеха, уже не в силах сдерживаться:

– Довыпендривался? Лидия Ивановна тебе покажет. Ещё и мыть вместо неё заставит, а Прасковья Павловна нагрузку даст – чурки колоть.

– Не переживай, мы научим, – сощурилась Аля, самая маленькая из класса.

– Уж не ты ли научишь? – не поверил Саня и тоже расхохотался.

– Смейся-смейся, – ничуть не обиделась Зайкина, – хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. А колуном работать я ещё с прошлой осени умею благодаря дедушке.

– Колун – это топор, что ли? – решил уточнить Сашка.

– Почти. Он ещё немного похож на тяжёлый молоток, только один конец заострён.

– Почему немного?

– Потому что колют сила и ловкость, а не лезвие, – философски заключила Аля.

– Как у вас всё сложно, – вздохнул Сашка и передёрнул плечами: холодно в сырой одежде. – Я б лучше под тёплое одеялко.

– Ага, как в том анекдоте. Ты ведь любишь анекдоты? – с насмешкой спросила Петрова:

Идёт Петька по улице и видит, как Вовочка сидя дрова рубит. Спрашивает:

– Почему ты сидя дрова рубишь?

Вовочка:

– Лежа пробовал – не получается.

– Лёжа… Да у вас тут рабовладельческий строй какой-то, – разозлился Лопаткин.

– Не делай из мухи слона, – отмахнулась Аля.

– Да, береги мух! Слоны у нас не приживутся, – хмыкнула Танька.

В конце коридора елозила шваброй Лидия Ивановна и с подозрением посматривала на компанию. А веснушчатая Мира со вздохом только отмахнулась: