Вот попали!

4 Не мужское это дело

В тёмном школьном коридоре сгрудились ребята: они обсуждали расписание на осень. С четырёхметровых потолков свет едва доходил до стендов, хвойно-зелёные стены, казалось, маскировали электрические потоки. Зато пространства было достаточно, чем некоторые дети и пользовались, гоняя друг друга мятой бумагой или скомканной меловой тряпкой.

Сашка нервно сглотнул. Опять? Они снова в прошлом? Стоп, не они, а он! Где Смирнов? Лопаткин уже привычно завертел головой, но одноклассника не было. Точно. Это его дверью садануло по лбу, а Ваня остался в настоящем. Попал. Придётся одному выкручиваться. Он с досады как треснет по стене кулаком, аж батареи загудели.

– Ты в своём уме? – ребята у расписания обернулись. – Новенький, ты здоров?

– Николай Ильич, – заголосил кто-то, – тут новенький бузит!

– Тише, не ори! – цыкнул Сашка крикуну и машинально спрятал руки в карманы. – Я случайно, я разминку делал – спина затекла.

Он выдернул руки из карманов и стал нарочно махать руками, приседать, как на физкультуре, и не заметил, что из кармана выскользнула связка ключей и скрылась в чьём-то раскрытом портфеле, отдыхающем на полу. Шум, гвалт, звонок – разве услышишь? Ключи от дверей исчезли…

Тут Николай Ильич выглянул из кабинета, погрозил пальцем и захлопнул дверь. «И что он постоянно тут делает? – не понял Сашка. – Надо бы уж тогда пробраться в квартиру, хоть рюкзаки прихватить».

От хлопка дверью таблица с расписанием дёрнулась, сорвалась и упала под ноги Сашке. С чего бы это? Лист ведь крепко был пришпилен кнопками. Саня поднял его, пригляделся к расписанию, округлил глаза и рассмеялся:

– ОПТ? Вы что тут закупками занимаетесь? Торгуете? – спросил он.

Витька Шустриков оторопел:

– Какими закупками? Ты о чём?

– Вот же – ОПТ крупными буквами.

– ОПэТэ – общественно-полезный труд. Что непонятного? Никогда на трудах не был? Или вы в городе балду гоняете?

– Какую балду? А-а, нет, не гоняем. Но трудов у нас нет. Это я помню.

– «Тут помню, там не помню», – процитировал Витёк реплику из «Джентельменов удачи». – Так и знал, лентяи вы, – отмахнулся он.

– Почему лентяи?

– А кто вы ещё, если трудов нет? Труд делает человека человеком.

– Труд делает человека больным и грустным. А вы, можно подумать, такие все занятые и правильные, – хмыкнул Сашка. – От вас, наверное, родители скрывают, что детский труд запрещён?

Витёк Шустриков пожал плечами.

– Мы же для себя делаем. Мы вот картошку выращиваем, например. А потом эту картошку всю зиму едим.

– Закупить, что ли, нельзя? За что вы деньги платите? – Сашка искренне недоумевал.

Ребята окружили спорящих мальчишек и заинтересованно наблюдали, хихикая и тыча пальцем в чудаковатого новенького. Интересно, а где второй? Сейчас бы вдвоём они такого нагородили – живые анекдоты. Хотя про детский труд звучит обидно. Их школа располагается в пригороде, но по привычке всех, кто учится здесь, называют сельскими. И образ жизни здорово отличался от городского.

– Какие деньги? – не понял Витя.

– За обеды.

– Мы не платим за обеды, – расхохотались ребята.

– Это как натуральное хозяйство: что вырастил, то и ешь? – съязвил Лопаткин.

– Почти, – беззлобно рассмеялся Витька. – Картошку, огурцы, помидоры, лук – всё выращиваем. Ягоды и фрукты на компоты – тоже. Пожалуй, макароны да хлеб школа только и закупает.

– Фрукты на компоты они выращивают. Мне б ваши проблемы, – буркнул Сашка, вспоминая, что ему предстоит как-то выбираться из этого натурального хозяйства, да ещё и одному. Вот как отсюда сбежать? И почему он вернулся не в квартиру к Ильичу, а в школу? Где ключ к разгадке? Никаких зацепок… Зато опасностей застрять – полно.

– А у тебя что, серьёзные проблемы? – прервал Витька тревожные думы новенького. Он играл ключом от квартиры и испытывающе посматривал на Сашку.

Сашка глянул на ключ, автоматически хлопнул себя по карманам – нет связки.

– Ключи. А где мои ключи? – пробормотал он с отчаянием. – Потерял.

– Где ты их видел последний раз? А от чего ключи? Ты же не помнишь ничего, – затараторила ребятня.

– Так я же вспомню когда-нибудь! – Лопаткин схватился за голову. – Там целая связка была.

«Может, они остались в джинсах дома?» – с надеждой подумал Сашка, но вспомнил: когда прятал руки в карманы, ключи были на месте. Все кинулись шарить по полу, по углам, заглянули за батареи, даже открыли печную заслонку, которая давно скучала без дела, – нигде нет.

– Ты не переживай, найдутся, – похлопал его по плечу местный здоровяк Эдик. – У нас некуда пропасть.

– А воры?

– Какие воры? Шутишь? Своё не бросай, чужое не бери, – благодушный Эдик развёл руками. – Да и чужим ключом не откроешь свой дом.

Сашка понял – снова он ляпнул не то, пытаясь выкрутиться, ляпнул второй раз:

– Анекдот о проблемах знаете? Вы говорите, «мне б твои проблемы»? Да забирайте! Самовывоз, регулярное пополнение ассортимента, возможен опт! ОПТ, как у вас, представляете?

Лопаткин кисло улыбнулся, но ребята смотрели на него с непониманием.

– Вы что, смысл не уловили? – удивился Лопаткин и вздохнул. Оглядев одноклассников, он понял: не уловили. Снова вздохнул, потеребил ухо, потёр подбородок – нервы, одни нервы.

Совершенно не зная, как себя вести в этой среде, Сашка стушевался, закашлялся и с надеждой покосился на кабинет директора – дверь не шелохнулась. Дверь… Как открыть дверь домой? И где эти дурацкие ключи? Хоть спрашивай у всех подряд.

Тут из кабинета русского вынырнула ватага девчат, следом выглянула классная.

Сашка быстро ретировался в их сторону, подальше от насмешек вынужденных одноклассников, затерялся в женской толпе, а потом и вовсе отодвинулся в глухой угол.

– Наталья Владимировна, за что она так нас? – выпалила с жаром маленькая девчушка, видимо, жалуясь. – Орёт и орёт. Делать ничего не хочется. Все её боятся, даже учителя.

Классная ухмыльнулась: коллега действительно держит в страхе всю школу. Почти.

– Я поговорю с Прасковьей Павловной, – заверила она и для эффектности затянула ремень на пиджаке, словно показывая решимость и строгость. – Завтра пойдёте на лёгкую работу – картошку из подполья вынимать.

«Лёгкую? – изумился Лопаткин. – Лазить в подполье у них радость? Во дела…»

– Так она не отпустит нас! – подхватила рыженькая Мира и от досады топнула ногой.

– Куда денется? Ещё уговаривать будет, – подмигнула классная и вернулась в кабинет, прикрывая за собой дверь и давая понять, что ей не до разговоров.

Девчонки отошли от Натальи Владимировны в полном недоумении и зашептали: