Страница 294 из 300
Долгими зимними вечерами Женя сидела в своей комнате, не прикасаясь к клавишам машинки, не слушая музыку из проигрывателя, сидела, как перед закрытым лифтом. За окном, в квадрате бытия, бесилась снежная крупа. Женя сплющивала себя, воображение отступало, и она не представляла, не видела, как снег заметает безвестную ей Костину могилу. «Нет, – твердо решила, – она не придет туда с цветочками не из-за жены, просто эта могильная яма может затянуть ее фантомом, призраком, погрузить туда, откуда она не выберется».
А потом Жене приснился сон. Они гуляли с Костей, бродили по Умбрии, по итальянским холмам, чем-то напоминающим Ужгород, – уже не молодые, теперешние; мягкий ветерок шевелил его седые волосы над залысинами, на нем были синяя ультрамариновая рубашка и просторные брюки. «Вот здесь, – он наклонился к земле и протянул Жене стебелек с полосатыми листиками, – здесь Данте спустился по подземной лестнице, в туннель». – «Откуда ты знаешь?» – Женя испугалась, она увидела заросшую травой плиту, люк. – «По наитию, – улыбнулся Константин, – внутренний голос подсказал. Ну не куксись, – он нежно, крепко обнял ее, – мы же с тобой туда не пойдем, туда нельзя без провожатого. Перестань плакать. – И тут он загадочно сказал: – Пятна на солнце исчезнут нескоро, и Малый ледник не наступит еще лет триста. Посмотри на меня, у нас же все хорошо, и мы будем вместе…» Женя содрогнулась и залилась слезами, потом ей показалось, что она заплакала еще во сне. Так плачут совсем молодые девушки, разобиженные взрослыми, поливают слезами булыжник обиды, когда старшие гладят по голове, говорят добрые, беспомощные слова, из которых ничего не вырастает. И вырасти уже не сможет. Но что означали его странные слова о пятнах на солнце и новом леднике? Как мог он об этом знать? Или из той страны, из того мира, где он сейчас находится, виднее, открывается новое зрение?