Страница 283 из 300
14
…Спаситель говорил – нет у человека врагов худших, чем его близкие, так, кажется. И Он же сказал – чти отца своего. Как нести в себе это противоречие, и есть ли оно?
На этот раз зима не тянулась, как грязный товарняк, пролетела быстро сквозь туннель месяцев, и наступила московская весна. Уже в конце апреля было по-летнему сухо и тепло, и Женя ощущала себя первой городской бабочкой с прозрачной омлетной желтизной крыльев. В тот день, надев светлый пиджак, в хорошем настроении Женя ехала в дребезжащем трамвае по Чистым прудам, где уже не плавал лебедь, как в начале шестидесятых,
отвлекая вагоновожатых
… Она углубилась в чтение корректуры своего журнала и не заметила, как кто-то опустился рядом на свободное сиденье.
– Что-то серьезное читаете, – скорее констатировал, чем спросил высокий приятный блондин.
Она увидела рослого молодого человека, наверно, на несколько лет моложе ее, похожего на Дина Рида, только не такого красивого, импозантного. Он явно хотел познакомиться, и это почему-то не оттолкнуло Женю (трамвайное знакомство!), а вызвало добрую улыбку. – А куда мы едем?
– Куда вы, не знаю, а я на Павелецкую.
– Можно узнать, как вас зовут? – спросил он отнюдь не робко.
– Женя, – уже с легким интересом ответила она.
– Тогда и мне надо представиться: Дмитрий, можно Дима.
Излишне говорить, что он сошел вместе с ней у метро, подав ей руку. Женя радовалась неизвестно чему, синеглазый галантный Дима определенно нравился ей, жаль, если они через несколько минут расстанутся. Но этого не случилось. Дима не таился, казался человеком открытым, и Женя скоро узнала, что он начинающий актер и недавно снялся в своем первом фильме.
– Вот кстати, – чуть ли не по-детски обрадовался он, – афиша! – Это был недавно вышедший в прокат фильм, который обсуждали, но не очень. – А вот и я за спиной героя – роль второго плана. Ничего, и главную сыграю. «Буду я точно генералом, если капрала переживу», – запел он модную песенку.
«Да он хвастун, как все актеры, но обаятелен. Надо посмотреть картину», – подумала Женя. Дима словно прочитал ее мысли.
– Тут, кажется, какая-то киношка. Ты никуда не спешишь? – Он обратился к ней на «ты».
– Это кинотеатр имени Моссовета, – с напускной солидностью сказала Женя, вспомнив школу, в которой училась, вон она стоит целехонька, а ведь шестнадцать лет прошло!
Унизанный клейкими медальонами листочков сучковатый тополь красовался среди древесной молодежи, две девчушки с закорючками косичек играли в песочнице. Старое Замоскворечье струило свой острый запах уличной не политой пыли и низкорослой черемухи, не разрастающейся здесь в асфальтовых петлях дворов. «Не судьба играет человеком, а он выбирает судьбу – мелькнула в голове странная мысль, словно кто-то думал за нее… – карабкается по замшелым ступенькам, накалывается на осот, спотыкается, но всё крадется, как счастливый вор с алмазом в кармане».
Все само собой складывалось, получалось. Через полчаса они сидели в полупустом зале, на том самом фильме, в котором снимался Дима Уралов, она теперь знала его фамилию. Образ двоился, разрывался. Тот, кто на экране лихо плавал в бассейне, друг главного героя, – и он, вкрадчиво сидящий рядом с ней… Женя радовалась за своего неожиданного спутника, о котором утром она и слыхом не слыхала; что ж, это хорошее начало, может, его ждет большая удача?
– Ну как? – заглядывая ей в глаза, настойчиво спрашивал Дима после сеанса.
Женя пожала плечами, она осталась верной себе и не хотела расточать комплименты.
– Купи мне пломбир.
Дима словно не услышал ее просьбы.
«Странноватый он, – Женя истолковала это по-своему, – наверно, любит лесть, как вся их братия. А за что, собственно, его хвалить? Так себе, посредственая роль, – теперь казалось ей. Но он вошел, ворвался в ее жизнь летним ветром. – Всё к лучшему, а то не успеешь опомниться и вместо “сада наслаждений” у тебя окажется толстая жаба кое-где. Надо использовать остаток молодости, как билет на поездку в одну сторону».
Они теперь встречались почти ежедневно, Дима обычно поджидал ее около редакции, много гуляли, болтали о всякой всячине на бульварных лавочках. Женя не могла бы сказать, что с ним особенно интересно, круг тем был достаточно узок, Дима почти не читал, считая, что человек должен узнавать все сам, на собственной шкуре, зато жадно слушал ее; Женю удивляло, что он не звал ее в театр или в Дом кино. Он вел себя деликатно, не приходил сам, хотя знал, где она живет, она пока не приглашала его к себе, но приехавшая внезапно Тамара встретила их около дома, усекла Димку. «Хахаль у тебя? Красивый!» – «А тебе какое дело?» – недовольно отрезала Женя, на этом разговор закончился. Флаги застиранных простыней болтались на веревках, кот дрожал на трещавшей ветке, боясь срыгнуть в желтозубую пасть огромной дворняги, жизнь текла и вершилась, пахла горячим хлебом из пекарни, детским горшком, сбитым голубем.