Страница 280 из 300
– Что, там нельзя фотографировать?
Сергей усмехнулся:
– То, что ты узнаешь, невозможно снять. – Женя решила не задавать рвавшихся из нее вопросов, вдруг еще раздумает. Они прошли темным коридором на подворье. – Это никогда нигде не напечатают, ни в Москве, ни у нас, мне нечего беспокоиться, – он как-то странно взглянул на нее.
«Интересно, как бы среагировал записной реалист Костя на двойной-тройной портрет с самолетным следом через лицо? – мелькнуло у нее в голове. – Почему вдруг? Какая тут связь?»
Поджидающий их «москвич» напоминал красного коня.
– Устраивайся на заднем сиденье, – скомандовал Сангей.
…Ужгород… Они с Костей валяются на траве она уже две недели как догадывается, что в ней живет, растет его зерно, две недели, а он знал раньше, он мудрее, лежат на травяных подушках, между ними маленькая катана – японский меч без ножен, не могут ни обняться, ни поцеловаться: условия игры – крошки снега, крошки хлеба в лучах фонаря на бульваре, они вышли из переулков, идут домой, он разденет ее послойно, так осень раздевает дерево – сейчас цыганская баронесса в бусах, в цацках, а завтра какие-то объедки, лыжная палка – условия игры, мне ничего не будет, нечего бояться… Сергей, она слышит его как сквозь вату, куст одноногого фламинго раскачивается от ветра…
– Тебя укачало? – Голос Сангея вырывает ее из забытья.
– Нет, что ты, – оправдывается Женя.
Они уже километров сорок проехали, может, шестьдесят.
«Никто не допустит напечатать, значит, я в безопасности», – он сказал что-то такое. Интересно, что происходит с этими лысоватыми холмами короткой, но морозной сахалинской зимой? Бьющиеся об их подножие черно-белые волны противоречивы, как люди: одна половина темная, другая – седая от пенящихся гребней, и в расщелины их бород пробираются, опасно проскальзывают лодки.
– Всё, приехали, – коротко бросил Сергей.
Они остановились в безлюдном месте, лиловые створки облаков прикрывали невысокие холмы, поросшие перистой полынью. Они вышли из машины.
– Вот здесь, – сказал Сергей, не глядя на нее.
Поднялся колючий ветер, Сергей искал сучья, чтобы разжечь огонь. Почему Женя внезапно подумала о Дантовом аде, поежилась. Ничего себе костерок… у входа. Сангей поджег хворост, словно еще раздумывая, отвлекаясь, занимая себя пустяшным делом, наконец тяжело опустился на камень против Жени, примостившейся на поваленном дереве. Взгляд его остро скользнул по склону ближнего холма с извилистой змейкой жесткой травы, будто хотел удостовериться, все ли на месте, он видел внутренним зрением, это чувствовалось, потом бросил в едва теплящийся огонь смятый окурок, нехитрый атрибут зримого мира.
– Пять лет назад, – начал Сергей без всякого предисловия, – тоже в начале осени, я приехал сюда без особой нужды, без какого-нибудь предчувствия, так, думал порисовать. – Сангей выпрямился, потом встал. – Не могу сказать, что был какой-то гул или подземный толчок, но что-то я услышал или мне потом казалось… Я, конечно, не знал, что этот невзрачный холм – портал в другой мир, я понял потом… Женя вздрогнула, она только слышала о подобном, такие вещи в те годы еще не обсуждались. Сергей вперился в холм, будто желая лезвием взгляда разрезать его пополам, с макушки до подножья, жилистая ладонь комкала папиросную пачку. – И вдруг… даже не знаю, как сказать, чтобы ты мне поверила…
– Я верю, – пробормотала Женя, еще ничего не зная, но предвкушая что-то страшное.
Руки Сергея закачались в воздухе, как самолетные крылья.