Страница 257 из 300
– Ты не должна их осуждать, внученька. – Женю коробило от ее сюсюканья. – Так они веселятся – неделю вкалывают, а потом пьют до посинения. Они же простые люди. Ты ведь не знаешь, в какой среде вырос Анатолий, его мать Марья Фоминична, Маша, она в сорок втором году умерла, ты не могла ее знать, была простой портнихой.
– А как же сам Толик?
– Не смей называть его Толиком, – резко ввернула бабушка, – для тебя он папа.
– Это дела не меняет, так как же он сам с его избой-читальней на дому? Ничего не набрался или книжки у него для красоты стоят? Две новые полки сколотил.
– Книжки книжками, – вздохнула бабушка, а закваска остается. А потом – окружение, они же с Любой люди заводские, можно сказать, пролетарии. Ты не знаешь, что такое завод. – Она ткнула рукой в стену, где жили эти самые пролетарии, соседи. – Конечно, он выскочка в своей среде, белая ворона, до всего дошел сам, это уважать надо.
– Не сам, а с твоей помощью, – усмехнулась Женя, – зятек-ученик.
– Ладно, оставим это. Ты ему мое поздравление передала?
– Да.
– И как он среагировал?
– Спросил, почему не позвонила сама?
На этом разговор был исчерпан.