Долгая жизнь камикадзе

Через неделю Константин устраивал небольшой сабантуй по поводу выхода в Детгизе «Сказок Андерсена» в его оформлении, и, конечно, заявился незаменимый Равиль Юршов. Женя, уже немного поднаторевшая в домашнем хозяйстве, в стряпне, решила испечь лимонный пирог по рецепту; сладкие запахи корицы и ванили растекались по неуютной коммунальной кухне. Поглощенная приготовлением затейливой начинки, Женя не заметила, что кто-то стоит у нее за спиной, в следующую минуту подумала, что это соседка, и вздрогнула, когда рука, явно мужская, мягко взяла ее за талию. Равиль стоял рядом и тянулся к ней с поцелуем.

– Ты что? – оторопела Женя и залилась румянцем, она глазам своим не верила, отстранила его руки.

– Женя, – дыша ей в лицо водкой, жарко говорил Равиль, – ты мне с первого взгляда понравилась, помнишь, там, у тебя на Балчуге, я потом вспоминал… У меня есть своя комната, помимо квартиры, где живут мои, гар-сонь-ерка, – игриво проговорил он по слогам («что это такое – иностранное слово?»), – ты не пожалеешь.

– Как ты можешь? Как тебе не стыдно, – напала на него Женя, – такое предлагать? Я скажу Косте, я его люблю, понимаешь? И всю жизнь буду любить.

– Ну, насчет всей жизни не зарекайся. Считай, что я пошутил, а Косте выкладывать не надо, ты же не маленькая.

Но Женя, когда разошлись гости, которые, нахваливая, уплетали пирог, выпалила:

– Ты знаешь, Равиль полез ко мне обниматься-целоваться на кухне. Надо было дать ему по морде?

– Да он пошутил, выпил лишнего, сорвался с катушек, – даже не рассердившись на друга, сказал Костя, пуская кольца дыма.

– Пусть он сюда больше не ходит, – надула губы Женя, – не дружи с ним.

– Что же, я должен отказывать от дома человеку, с которым связан двадцать лет? Он давал мне работу после лагеря, когда я никому не был нужен, да и сейчас не забывает заказами.

«А может, Костя меня проверял? – подумалось ей спустя время, ощущение инсценировки не покидало ее. – Сам все подстроил? Почему?» – мысль застревала где-то на полпути.

Приехала из отпуска из Египта Костина двоюродная, сестра Валентина Светлана, крупная блондинка с колечками волос, падающими на загорелое лицо, ровесница Константина. Ее муж Валерий, военный атташе, молодцеватый брюнет в полосатой рубашке навыпуск, радушно принимал гостей, расцеловался со смущенной Женей, будто давно был с ней знаком. Они жили в большой отдельной квартире на первом этаже в сталинском доме на Новослободской, недалеко от Савеловского вокзала. Щедро накрытый стол, с орешками и сластями, благоухал восточными приправами, экзотическим жасминовым соусом. Детей услали к бабушке, чтобы не путались под ногами. Женя резала мелкими кусочками терпкое пахучее мясо, переживая, ту ли она взяла из тонких серебряных вилок с эмалевыми черенками. Валерий подливал ей кислого вина, тарелки обеденного сервиза сияли золотом и перламутром. «Едят как цари, – подумала Женя, – и откуда такое богатство?» А во главе круглого стола, на массивных резных ножках, в окружении расфуфыренных подруг восседала хозяйка в расшитом изумрудного цвета платье до пола.

– Сейчас, – почему-то лукаво поглядывая на Костю с Женей, рокотала Света мягким контральто, – в Каире пошла мода на смешанные браки, наши русские девчонки выходят замуж за египтян, у нас ведь учится много арабов, и что вы думаете? Я ни разу не встречала, чтоб эти молодые ребята взяли в дом вторую жену, а у них разрешено – до четырех. Наверно, наша советская жизнь на них так подействовала.

– Ахмед, не помнящий родства! – громко засмеялся Костя.

Света его поправила:

– Не вижу ничего смешного. Разве ты там был? – спросила с чувством превосходства.

– Президент Насер… мы с народом Египта почти братья.

Она укоризненно взглянула на мужа и Костю:

– Хватит хлестать водку! Женя, у меня для тебя что-то есть, припасено. – Она открыла ящик комода и достала алую, как мак, бархатистую кофточку с коротким рукавом. В Москве не носили ничего подобного. Женя сразу поняла, кофточка ей великовата. – Ничего, пополнеешь когда-нибудь.

– Ну что вы, спасибо, – она прижала к острым коленям целлофан с подарком.

– Это пустяки, – Светлана показала на белую золоченую дверь. – Пойди в спальню примерь, – снисходительно-ласково проговорила она.

Женя замерла на пороге воистину королевской спальни, уставилась на широченную кровать под розовым балдахином, переливающиеся воздушные шторы, наверно, только какой-нибудь Людовик так жил, как советский атташе. Когда она вернулась в гостиную, мужчины как раз поднимались из-за стола.

– Мы пойдем, покурим, – сказал Костя Жене, а вы тут поговорите по-бабски о тряпках, о камешках.

Покатился несмолкающий женский разговор, две Светины подруги, дамы средних лет, проявили большую осведомленность в фасонах платьев, в том, что носят и будут носить, Женя слушала безучастно под их косыми взглядами, ей не было интересно, она не могла им соответствовать. Света открыла большую шкатулку, на скатерть посыпались браслеты, серьги, неоправленные камни. Дамы дружно охнули.

– Что тебе нравится? – Света повернулась к Жене.

Та пожала плечами, что-то промямлила, ей не терпелось узнать, чем занят ее любимый. Извинилась, вышла в коридор, будто в туалет, там находилась еще одна маленькая комната, там была устроена курительная. В приоткрытую дверь Женя увидела мужчин, сидящих за низким столиком перед бутылкой коньяка, услышала голос Кости, лицо у него налилось тяжелой краснотой:

– У меня стоял, как зверь, всю ночь! – Он увидел Женю и грубо сказал: – Закрой дверь! Это не для твоих нежных ушей предназначено.

Она отскочила как ошпаренная, ей стало неприятно, мерзко. «Вот, оказывается, какой – ее любимый Костя!»

– Что ты всюду лезешь, подслушиваешь, подглядываешь за мной? Мало ли о чем болтают мужики, – напустился он на нее, когда они шли из гостей.

– Но твои безобразные откровения, я и не представляла…

– А что ты думаешь, – он рассердился уже не на шутку, – у меня до тебя никого не было? Мне осточертела твоя ревность!

– И любовь была? – словно не слышала Женя.

– И любовь, и просто так. Какое твое дело? – И понимая, что их взбаламученный разговор зашел уже далеко, переменил тему, отвернул обшлаг пиджака. – Смотри, какие часы! Хорошо иметь такую сестрицу. А ты, если бы не сплоховала, получила безделушку, а то всё эти сороки расхватали. Ладно, – сказал Костя примирительно, – в другой раз будешь умнее, не полезешь в бутылку.