Страница 13 из 38
Она села в кресло у окна, не решаясь заглянуть внутрь. Да и зачем? Она и так помнила. Неужели она настолько бездарна как супруга? И вообще провалилась в этой жизни в роли женщины? Даже это ничтожество в картузике, писака из заштатной жёлтой газетёнки, и тот подошел к Гвен на перроне не потому, что заинтересовался её внешностью, как она подумала вначале, а потому что увидел в ней потенциал для новой сплетни!
Что с нею не так? Гвеневьер тысячу раз видела себя в зеркале: всё у неё было, и всё было на месте. Она была премиленькой блондинкой с аристократически изящными чертами лица и стройной фигурой. Когда она была дебютанткой, у неё было очень много предложений. Родители выбрали для Гвен лучшую партию. Ланс был старше её на семь лет. К моменту заключения брака он успел хорошо себя зарекомендовать в Департаменте внешней политики и давал все основания полагать, что его карьера пойдёт вверх. Жаль, что родители больше интересовались перспективами Ланселота, чем счастьем дочери.
Глаза Гвен наполнились слезами. Все только используют её! Никому, никому до неё нет дела! Ливень, который должен был пролиться ещё тогда, когда Гвеневьер обнаружила эти злополучные письма, наконец обрушился на конверты, перевязанные красной ленточкой, на оборки, на шёлк юбки.. Слёзы текли ручьями по щекам. Гвен пыталась их смахивать, а потом, отчаявшись, просто спрятала лицо в ладонях, будто это чем-то могло помочь. Она рыдала в голос. У одиночества обнаружился неожиданный плюс: возможность горько, безоглядно, во всё горло, повыть над несправедливостью, не боясь, что завтра все будут обсуждать несдержанность графини Монтгомери. Слёзы всё лились и лились, а всхлипы разрывали грудь. Нужно всё же выпить успокоительные капли.
Только тут до Гвен дошло, что проревела она так довольно долго. За окном стемнело. Молодой месяц светил в окошко, но сам замок был тёмен, как старый чулан, в котором будущую графиню Монтгомери как-то раз заперли в далёком детстве. В душе всколыхнулись глупые страшилки о том, что может скрываться во мраке. Особенно в замке чёрного мага. Впрочем, это Гвен знала только со слов Вруля Клутье, поэтому информация не заслуживала доверия. Это её замок. Здесь больше никого нет. Ей нечего бояться.
Гвен дошла до двери в коридор. Там было ещё темнее. И страшнее. Она – взрослая, самостоятельная женщина, она справится с задачей дойти до буфета с успокоительными каплями! Гвеневьер шагнула за порог своей спальни, и в коридоре вспыхнули огни. Точнее, не зажглись, а мигнули. И снова мигнули. В пульсирующем свете казалось, что тени мечутся по углам и норовят спрятаться за рамы портретов. В звенящей тишине Гвен слышался их шелест.
Она – взрослая, образованная женщина, и знает, что привидений не существует. Гвен сделала несколько неуверенных шагов, придерживаясь за стену. В переменчивых огнях, мигавших как попало, казалось, что стены искривились. Все хотят её напугать! Гвеневьер была готова поспорить, что это проделки Вруля! Все против неё сговорились в этом мерзком городишке! Наверняка кто-то, кто имел ключ и убирался внутри, пробрался в замок, пока она ревела в спальние, и теперь устроил эту иллюминацию! Спрятался где-то и посмеивается над испуганной графиней Монтгомери. А щелкопёр Плутье сидит рядом и сочиняет новую оскорбительную статейку.
Ну нет! Гвеневьер не позволит над собой потешаться! Она решительно двинулась к перилам лестницы.
В ситуации с газетной статьёй Гвен сильнее всего злило то, что сейчас любые шумные разбирательства будут играть против неё. У Гвеневьер на руках были неоспоримые доказательства измены мужа, и она могла рассчитывать, что развод пройдёт на её условиях. А если она окажется втянута в скандалы, это не только позволит Лансу найти её в кратчайшие сроки, что совершенно не входило в планы Гвен, но и поставит под удар её позицию на суде. Ведь как знал этот мерзавец на автомобиле, когда ударить! Именно тогда, когда она столь беззащитна!
В мерцающем свете лестница казалась какой-то особенно длинной, почти бесконечной! Гвен держалась трясущейся рукой за отполированные поручни. Вот до чего доводит страх! От беспорядочно вспыхивающих огоньков разболелась голова. В отчаянии хотелось закрыть глаза и сесть прямо там, где она находится. Зачем Гвен вообще вышла из своей комнаты? После похода за успокоительными каплями ей потребуется капель в три раза больше, чем до.
Казалось, свет мигает в ритме бешено бьющегося сердца. В таком освещении, точнее его отсутствии, Гвеневьер даже холл узнать не могла. Она просто не успевала вырвать взглядом достаточно пространства, чтобы что-то узнать. Или не узнать. Но она точно знала, что кухня находится направо. Там, в шкафчике, хранятся капли. Столовая тоже была слишком длинной. А ещё кто-то разбросал в ней стулья. Она непременно устроит расследование и найдет того, кто пробрался среди ночи в её дом! Наконец долгожданная дверь в кухню! И шкафчики с дверцами!
И только тогда, когда Гвен потянула дверцу на себя, до неё вдруг дошло: успокоительные капли действительно стояли на кухне. В шкафчике. Её столичного особняка. Именно там их хранила экономка, и Гвен изредка украдкой ими пользовалась.
Гвеневьер их просто не взяла с собой!
Ради чего она преодолела этот ужасный путь?!
Однако в шкафчике всё же стоял пузырёк с аптекарской притертой пробкой. Вдруг ей достались капли от предыдущих хозяев? Гвен взяла бутылочку в руки. На стеклянном боку обнаружилась приклеенная бумажка с каллиграфической надписью. Гвеневьер поднесла её ближе к глазам и в очередную вспышку прочитала: “Исполняет желания”. И ниже: “1 ч.л. на стакан воды”. Она открыла бутылочку и поднесла к носу. Пахло пряными травами, мятой и чем-то ещё горьковато-терпким.
Конечно, это чья-то глупая шутка. Но Гвен воспользуется этой возможностью и выскажет шутникам всё, что о них думает! Она налила воды в удачно обнаружившийся стакан из ещё более удачно стоящего поблизости графина и плеснула туда на глаз немного травяного настоя.
— Я хочу, чтобы этого мерзавца в картузике, Жюля Клутье, не было. И гадкой этой газетенки! – Гвен в три глотка осушила стакан с терпким напитком. – И чтобы проклятой измены Ланса! Чтобы ничего этого не было! Ну почему я такая невезучая!
Гвен, обессилев, села на пол, прижалась спиной к стене и снова зарыдала, забыв, что за ней, возможно, наблюдают. А потом как-то незаметно провалилась в сон.