Комбриг

Глава 20

После разговора в Штабе РККА Алексей на целых два с половиной месяца выпал из жизни. Организм не простил дикого перенапряжения. Так что результаты разборок по троцкистскому заговору до него стали доходить только с большущим опозданием. И эти результаты очень удивили…

Леска на пальце задрожала, а потом сильно дернулась.

— Етить твою кобылу! — Лекса подсек, вскочил и начал широкими, мощными движениями вываживать лесу. Через несколько мгновений в темно-зеленой воде блеснула серебром, ходящая кругами, здоровенная рыба.

Алексей захохотал от удовольствия, выудил скумбрию толщиной и длиной с предплечье, снял ее с крючка и отправил в самодельный садок, где уже плескалось несколько рыбин.

Следом наживил свежего морского червя, забросил закидушку в море, с удовольствием потянулся и огляделся.

Заросшие кустарником скалы, палящее бешеное солнце, огромное зеркало моря, едва заметные барашки прибоя, остро пахнет солью и водорослями. Благословенная Абхазия, край гор, винограда, вина и моря.

За зиму Лешку подлечили, хотя до полного выздоровления еще было далеко, раны зажили, но боли не отпускали, особенно беспокоила правая нога, где был поврежден какой-то нервный узел. Лекса привык терпеть и уже было собрался в строй, но тут вмешалось ЦИК и волевым решением запроторила комдива Турчина в Абхазию, для дальнейшего излечения. Протесты не помогли, Алексея вместе с семьей и Яковом лично отвез в Пицунду Авель Софронович Енукидзе. А вдобавок, нагрузили еще женой Сталина и ее детьми, Василием и Светланой. Каким-то удивительным образом, Сталин доверял Гульнаре и с легкостью отпустил с ней жену и детей. Никакой дополнительной охраны не предусматривалось, Сталин даже пошутил, если на Турчина нападут, сами виноваты.

Вместе с Надеждой еще поехала ее подруга, Дора Хазан, жена товарища Андреева, тоже видного партийца. Так что компания получилась немалая. Алексей жутко злился, но потом смирился, к тому же ему в Абхазии почти сразу стало лучше.

Через пару минут он выудил еще одну рыбину, снова закинул закидушку и поудобней устроился на торчащем из моря валуне.

Мысли сами по себе свернули на недавние события. Мятеж даже серьезно подавлять не пришлось, войска московского гарнизона подняли по тревоге, все публичные мероприятия запретили, после чего началось «вежливое» изъятие активистов из обращения. На этом весь «мятеж» и закончился. Как позже Лешка узнал, Троцкий просто планировал с помощью народа и своих сторонников ультимативно вернутся в большую политику. Силовое свержение власти допускалось, но только, как крайняя мера. Но все-таки допускалось.

Ну а дальше, Лекса думал, что события тридцать седьмого года начнутся на десять лет раньше, но очень сильно ошибся. Расстреляли всего лишь Зиновьева, Каменева, Ягоду и еще десяток деятелей из Коминтерна и ОГПУ. Из военных вообще никого, некоторые из активных сторонников Троцкого получили не слишком большие сроки, некоторых заперли в «политизоляторы» на перековку. Надо сказать, с весьма щадящим режимом, с отрытыми дверями камер и возможностью гулять днем, когда вздумается. Остальных просто турнули из армии, разогнали по дальним гарнизонам с понижением, а то и вовсе ограничились дисциплинарными взысканиями. К слову, Тухачевский тоже оказался замазан по уши, но отделался только увольнением из РККА. Самого Троцкого, как и в реальной истории, просто депортировали в Турцию.

В ОГПУ сменили всю верхушку, председателем Коллегии стал Артузов, а его первым заместителем Берзин. Коминтерн начали кардинально реорганизовывать, но так до сих пор и не реорганизовали. Видимо никто толком не понимал, что с ним делать. К слову, на международной политической арене разгон Коминтерна восприняли очень положительно, что Москву воодушевляло. Видимо поэтому пока и тянули с окончательной формой существования этой организации.

На этом все и закончилось.

Алексей нешуточно ломал голову, откуда взялся такой либерализм, ведь десятком лет позже никого не жалели, троцкистов резали нещадно. Ответ подсказал Семен Михайлович Буденный, когда навещал Лексу.

На вопрос, какого хрена, спрашивается, так миндальничаете, он ответил:

— Рано, брат Лекса, рано… — Буденный сердито зашевелил усами. — Не готовы мы. Но скоро будем готовы. Всех достанем. Никого не забудем. Выкорчуем заразу с корнем. Кстати, поздравляю с комдивом и пятым Знаменем. Заслужил. А лишних вопросов не задавай. Не твоего ума. Ты свое дело сделал, остальное за нами. Лечись, братка, лечись, работы у тебя непочатый край…

Тут-то до Алексея и дошло. А ведь действительно власть была еще не готова, не в том положении находилась, чтобы устраивать массовую резню. Правящая группировка не имела пока абсолютной власти. Да и народ, в котором еще бродили революционные бунтарские настроения, не понял бы. Вот через пяток-десяток лет, совсем другое дело.

В общем, все прямо намекало на то, что основные репрессии только отсрочились.

При мысли, что резня начнется почти прямо перед войной, у Лексы сразу портилось настроение. Впрочем, ничего он пока сделать не мог, оставалось только смириться.

Лекса недовольно поморщился и потер внутреннюю сторону бедра. Чертов нерв все никак не хотел успокаиваться. Обходилось без палки или трости, но Алексей с трудом удерживался, чтобы не прихрамывать. А в остальном, чувствовал он себя отлично, даже начал быстро восстанавливать форму.

Леска опять завибрировала, а потом дернуло так, что Лешка едва не свалился с валуна в воду. Несколько минут борьбы и на камне заплясала здоровенная камбала, размером с хороший тазик. Алексей прикинул размер улова и решил заканчивать с рыбалкой. Он всегда ловил по потребностям, да и холодильников в данных местах сроду не водилось.