Комбриг

— Ох, ни хрена себе! — Маяковский разразился бурными матюгами на русском и грузинском языках. — Не сгущаешь? Одни других стоят, такие же сволочи, но эти хоть строить страну уже начали. Дело на лад пошло потихоньку. А я помогаю, чем могу, посильно. Нет, не бывать! Можете на меня рассчитывать. Говори, Алексеевич! Что, теперь-то?

— Теперь… — Алексей быстро собрался с мыслями. — Для начала меня лучше перевезти в другое место. Если тебя опознали, сюда приедут в первую очередь.

— Это просто! — поэт решительно махнул рукой. — Эту квартирку… — он смущенной улыбнулся. — Ее мне одна подруга для встреч одолжила, про нее никто кроме Кольки и меня не знает. Давай дальше.

— Дальше перевязка… — Алексей повел плечами, стараясь удержаться от болезненной гримасы. — Но это не проблема, у нас все с собой. Воды горячей только сгоношите. И спирта. Для дезинфекции.

Есенин закивал и начал потрошить котомки.

— Следующее самое сложное. Надо как-то проникнуть ко мне домой и привезти оттуда мою форму, ордена и оружие. Дети и Гуля, знают где все лежит.

Поэты непонимающе уставились на Алексея.

— Так надо, — твердо ответил Лешка. — Так надо, поверьте.

Собственно, он сам понимал, что этот пункт самый глупый. Но он исходил из личных убеждений. А личные убеждения для Алексея всегда были сродни приказу. Расшибись, но выполни.

Что касается самого плана противодействия троцкистам, то он был очень простой. Прибыть в Штаб РККА и доложиться по инстанции, своему прямому начальнику, товарищу Шапошникову. Дальше все закрутится само по себе.

— Задачка… — поэт почесал затылок. — Может я кому надо позвоню? Думаешь на коммутаторе прослушивают? Н-да, будем думать. Без Кольки тут не обойтись.

Есенин тем временем аккуратно срезал бинты с Алексея.

— Ох, етить… — всплеснул руками Маяковский. — Где ж тебя так изнахратило?

На самом деле, картинка открылась жутковатая, хотя Алексей ожидал худшего. В целом раны зарубцевались, хотя не обошлось без воспаления. Очень помогли китайские мази. Но, все равно, все тело болело так, что Лешка едва не терял сознание.

— Знаю! Сейчас… — Маяковский вдруг вскочил и ткнул пальцем в потолок. — Сейчас, сейчас, все сделаем!

Перевязка заняла немало времени, за окном совсем стемнело, Лешка снова вырубился, а пришел в себя оттого, что…

Что в квартирке поднялся неимоверный гомон.

— Папенька… — дружно подвывали Машка и Броня, намертво вцепившись в Алексея.

— Да отцепитесь вы от него дурынды… — Сашка с Яковом пытались оторвать их от Лешки.

— А ну сейчас я вас тряпкой! — не очень грозно обещала Гуля, сама всхлипывая и утирая слезы.

За ними у стенки стоял Степка Ненашев, счастливо улыбаясь и зачем-то держа руку у козырька фуражки, рядом с ним в рядок Татьяна Пельтцер, Фая Раневская и, совсем уж неожиданно, жена Сталина, Надежда Аллилуева.

Маяковский гордо улыбался, мол, смотри, как я все ловко сделал!

Алексей оторопел от радости, но уже в следующее мгновение, мозги пронзила тревожная мысль.

«Твою же кобылу в трещину! Ну зачем? Спалились, как пить дать, спалились. За всеми же следили. Не могли не следить. Небось, уже весь Коминтерн на ушах…»

Опасения подтвердились через пару минут. За окном раздался рев моторов, скрип тормозов и множественный топот сапог.

А потом, почти сразу, в дверь сильно заколотили и раздался чей-то грубый голос.

— Внимание! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Бросить оружие, немедленно выходите подняв руки!