Комбриг

Глава 18

— Ым-ым-ым-муу… — Лекса корчил рожи, пускал слюни и медленно крутился вокруг своей оси, опираясь на клюку и взбрыкивая ногой.

— Эко его корежит! — восхитился молоденький, чернявый милиционер. — Ну что, потащили ко всем остальным, Степан Игнатьевич?

— Нишкни, Петька… — спокойно осадил его пожилой усач, внимательно просматривая документы. — Зачем в Москву прибыли, товарищи?

— На курсы усовершенствования комсомольских руководителей, товарищ милиционер! — охотно ответил Есенин. — Вот и братку мово кровного пришлось с собой забирать. Оставил бы дома, но жена змеюка еще та, не терпит его, всяко разно ущемляет.

— Охо-хо… — сочувственно вздохнул усач. — Бабы, ети их в душу. У меня сестренка увечная, тоже при мне, так моя поставила вопрос: либо я, либо она.

— И что? — ахнул Есенин.

— Бросил, суку! — отрезал милиционер. — Своя родная кровиночка всяко дороже! А баб на свете всем хватит. Счастливой дороги, товарищ Кузьмин. Ежели что понадобится, найдите меня в вокзальном подотделе милиции. Помогу, чем смогу.

— Степан Игнатьевич! — возмутился молодой. — Дык, приказано доставлять всех приезжих на филт… фул… ну эту, проверку.

Мимо под руки наряд милиции протащил растрепанного дедка в армяке, с корзиной полной коровьих мослов.

— Ироды! — истошно вопил он, крутя облезлой бородой. — Креста на вас нету, я на колчаковских фронтах ранетый, какой приезжий, я из Первухино, торговать приехал…

Усач проводил дедка взглядом и снова осадил напарника.

— Нишкни, сказал, Петька, я вражин нутром чую, а это свои! — и пояснил Есенину извиняющимся тоном. — Скоро съезд партии, да какой-то слет командиров Красной армии и флота. Да еще что-то там. Поступили сведения, что контрреволюционные элементы, будут пытаться проскользнуть в Москву. Вот и приказано всех приезжих тщательно проверять. Там дальше второе кольцо оцепления, скажете, что Степан Игнатьевич Кротов уже досматривал и пропустил. Счастливо, береги братишку. Кто мы без родных? Да никто.

— Спасибо, Степан Игнатьевич! — искренне поблагодарил Есенин милиционера, ухватил Лексу за локоть и потащил за собой, озадаченно бормоча: — Ох не нравится мне все это, какая-то ерунда, в Москве съезды и прочие слеты чуть ли не каждый день происходят, но такого не разу не было. Держись, братка Агашка, сейчас в переулок шмыгнем и были таковы…

Лексе происходящее тоже очень сильно не нравилось.

«Какой такой кобылы? — тревожно думал он. — А если… если, все-таки, произошла утечка из Китая, что меня в госпитале и в помине нет? Или все-таки раскололи Поповича? Тогда Коминтерну весь резон ловить меня уже в Москве. А устраивать облавы им вполне по силам, к примеру, через Разведупр. Слили дезу, что в столицу ломятся потоком диверсанты и вредители, поставили на уши милицию, да и все. А своих людей расставить для надзора. Дальше дело техники. А с какой это стати, мил человек, ты партию и правительство дезинформируешь? Поехали разбираться. И не доехали. Мало ли что по пути может случится?»

Конечно, оставался большой шанс на то, что вот эта самая облава, банально представляет собой обычное режимное мероприятие, которые в Москве тоже происходили часто и густо, но подозрительность у Алексея, все равно, никак не успокаивалась.

А через полсотни метров, Лекса с Есениным снова налетели на патруль. Лекса очень часто бывал на этом вокзале, все местные стражи правопорядка ему уже давно примелькались, но этих он никогда не видел. Судя по всему, милицию в Москву согнали со всей округи.

— Стоять, кто такие, куда следуете?

Товарищ Хуергай принялся совать документы, а Лекса снова завел свою «карусель».

— Ым-ымуу-ня-няяя…

— Отставить, — сурово рыкнул тощий, сутуловатый мужик, со злыми глазами и так дернул Лешку за рукав, что тот едва не упал. — Отставить кочевряжиться. Сафаров, Мошкин, берите этих субчиков и тащите в распределитель ко всем. Там разберутся.

— Креста на вас нету! — возмущенно взвыл товарищ Хуергай. — Куда увечного дитенка тащить? Нас уже проверял Степан Игнатьевич. Я на тебя такую жалобу в райком комсомола накатаю, век не отмоешься.

Сутулый покосился на стоявшего поодаль неприметного гражданского и решительно отмахнул рукой.

— Не знаю никакого Степана Игнатьевича. Сафаров, Мошкин, вам повторить?

Есенина с Лексой крепко взяли под руки два здоровяка в белых гимнастерках.

Алексей зло выругался про себя. Попадать в распределитель он не собирался в любом случае. Там весь его маскарад сразу слетел бы, как шелуха с луковицы. Оставался всего один выход — сбежать по пути. При этом, желательно, никого не убивать и не калечить. Правда, Лешка сильно сомневался, что сможет куда-то долго бежать. Сил осталось всего на донышке, едва-едва, чтобы не упасть с ног.

Но уже, через пару десятков шагов, позади, очень неожиданно раздался солидный, начальственный, но очень хорошо знакомый Алексею рык.

— Стоять. Это вы что творите такое?

Милиционеры явно струхнули, а Лешка нешуточно очешуел, когда увидел будущего классика советской литературы, товарища Маяковского.

И так огромный, Маяковский еще больше раздобрел, с его лица каким-то удивительным образом исчез обычный для него нервный фатализм и угрюмость, а вместо него добавилось немало здорового румянца. И вообще, он внешним видом сейчас больше смахивал на крупного чиновника. Несколько вальяжного, но уверенного и властного. Сходства с госслужащим ему добавлял сопровождающий, видимо секретарь или помощник, щеголеватый, симпатичный парень с большим портфелем в руках и зонтом под мышкой.

— Куда тащите представителей пролетариата? — задиристо вылез вперед парень. — Вас спрашивает сам товарищ Маяковский, заместитель начальника наркомата просвещения и образования! Что за безобразие?

Маяковский важно кивал с возмущенной рожей, заложив руку за лацкан пиджака.

— Етить твою Манюню… — тихонько ахнул Есенин и истово заблажил с новой силой. — Говорю же, прибыл в Москву по комсомольской линии, с увечным братом, а они, сатрапы…

— Что-о? — взревел медведем поэт. — Это произвол! Немедленно отпустить, иначе я буду вынужден обратиться по инстанции! Пошли вон, негодяи!

Он сам вырвал Лешку с товарищем Хуергаем из рук милиционеров и потащил в сторону, бурча под нос:

— Ходу, ходу, лицедеи херовы…

Не успели они свернуть в переулок, как позади раздались заливистые свистки.