Комбриг

Озвученные цифры он тоже понял совершенно правильно. Первые пятьдесят тысяч — это подарок Чана, следующие сто пятьдесят — это законная часть с взятого хабара несчастного генерала «маленькая пиписька», а ежемесячные поступления — доля с торговли опиумом. А сам фонд — прикрытие этой самой контрабанды. Цель Чана, тоже не осталась скрытой. Генерал, таким образом, под поводом заботы о друге, пытался получить рычаг влияния на него. И одновременно привязать к себе. Совершенных бессребреников не бывает. Внушительная сумма всегда пригодится, не для себя, так для какого-нибудь дела.

«Сейчас еще скажи, что средства будут поступать, пока ты рулишь Китаем…» — хмыкнул про себя Алексей.

— Средства будут поступать до тех самых пор пока я владею определенным влиянием в Китае, — словно услышав Лексу, тут же заявил Чан Кайши. — А я собираюсь владеть этим влиянием долго, так что перспективы пополнения счета весьма положительные. Мои потомки тоже не забудут о нем, но здесь перспективы не столь явные, сами понимаете. Но ничто и никогда не помешает нашей дружбе, даже политическая ситуация. Вы мой друг и останетесь им всегда, чтобы не случилось в этом мире. И вы никогда не станете мне чем-то обязаны. Прошу, не отказывайтесь. Своим отказом вы сильно огорчите меня. Вы вольны использовать средства, хоть как угодно, не на себя, так во благо своей страны, хотя бы.

Несмотря на все риски, явные и неявные, Алексей почувствовал, что формально принять подарок будет самым правильным решением в данной ситуации. Если отказаться, Чан мог заподозрить подвох и даже обидеться. Последнее — вероятней всего. Что очень сильно бы сказалось, на миссии самого Лексы в Китае. Во всяком случае, о самом факте наличия счета можно доложить по инстанции. Лишние доллары стране никогда не помешают.

Алексей сдержанно поклонился и положил конверт в карман кителя, после чего сокрушенно заявил:

— Вы склонили меня принять очень страшное решение, мой добрый и мудрый друг. Теперь моя жизнь уже никогда не будет прежней. Признаюсь, мне уже хочется обладать всеми самыми дорогими куртизанками мира и приобрести золотой сортир…

От смеха Чан едва не подавился чаем. Алексей и сам искренне расхохотался. Но разговор продолжить не удалось, потому что в дверь постучался секретарь Чана и заявил, что прибыл делегат от объединенных международных военно-морских сил. Британцы, американцы, японцы и прочие португальцы с французами сильно возбудились после взятия Нанкина Гоминьданом, но пока только ограничились морской блокадой побережья, под предлогом защиты своих интересов в Китае. Первые грозные телеграммы уже поступили, а сейчас, видимо, они решили усилить давление.

Но почему-то прислали всего лишь какого-то несчастного суб-лейтенанта с десятком морских пехотинцев.

— Все хорошее всегда быстро заканчивается… — с досадой бросил Чан. — Мне хотелось, чтобы вы присутствовали на встрече.

— Не спешите, мой друг, — Алексей отрицательно покрутил пальцем. — Эти презренные варвары, из-за своей глупой ненависти ко всему окружающему и неимоверной кичливости ведут себя абсолютно неподобающе. Прислать на переговоры непонятного лейтенанта — это прямое оскорбление. Настала пора показать им на подобающее место. Отправим к нему… скажем, нашего Фаня! Пусть передадут послание повару.

— Мой друг?.. — Чан удивленно посмотрел на Алексея.

— Не сомневайтесь, они проглотят, — уверенно ответит Лешка. — Единственный формальный повод для интервенции — это угроза иностранным подданным. Но подданные находятся под нашей защитой. Им ничего не угрожает. К тому же, я уже приказал восстановить гарнизоны фортов в устье и установить дополнительные артиллерийские батареи по берегам. Мало того, при малейшей угрозе, мы за несколько часов перегородим реку минами. Они старой конструкции, но, в любом случае, представляют определенную опасность. А если начнут бомбардировку с недоступного для нас расстояния, никто не помешает нам организовать прогулки иностранцев под огнем. Поиграем с этими мерзавцами, мой друг. Пока у нас хватает козырей. Отступить еще успеем.

Алексей говорил абсолютную правду. Иностранцы в руках Гоминьдана являлись неплохим аргументом. Конечно, он не собирался выставлять их под снаряды, но до конца такой вариант не отрицал.

Чан уважительно склонил голову.

— Как всегда, вы правы, мой друг. Поиграем. Где там этот сын черепахи?

Встреча прошла просто эпически. Для начала у суб-лейтенанта и его сопровождающих морских пехотинцев отобрали оружие, а потом его встретил в маленькой комнатке сидящий на стуле Фань в колпаке и белоснежной поварской куртке. Лейтенантик орал от негодования, как резаный, но ничего не добился, Фань английский язык сроду не понимал. В итоге пакет морячок все-таки передал и сбежал, красный как рак.

В послании ничего нового не обнаружилось. Требовали обеспечить безопасность иностранных подданных, вернуть управления концессиями и прочее подобное. В противном случае грозились карами небесными, вплоть до обстрела города и десанта.

Лексу ничего не впечатлило. До тех пор, пока иностранцы находились в безопасности, угрозы являлись банальным пустословием. А причинять им вред никто не собрался, мало того, для охраны района проживания выделили целый взвод. Да и жители Нанкина вели себя смирно.

В общем, все пока разрешилось благополучно.

Уже ближе к вечеру, когда Лекса и Чан коротали время за чаем и партией шахмат, в комнату прошмыгнул Дай Ли и торопливо сообщил, что в Нанкине начинаются массовые волнения против иностранных узурпаторов. И организовали волнения коммунисты. Все осложнялось тем, что этих самых иностранцев охранял как раз взвод из «коммунистического» полка, да и в самом городе среди гарнизона тоже преобладали подразделения КПК.

— Я ждал, ждал подлости от этих мерзавцев! — заорал Чан. — Они хотят меня стравить с британцами и американцами!

Лекса подошел к окну, расслышал нарастающий ропот на улице, потом резко развернулся и сухо сообщил:

— Спокойно, мой друг. Я немедленно отправлюсь со своей охраной к иностранцам. Не думаю, что народ посмеет ослушаться моих приказов. А ваша задача — мобилизовать верные подразделения и отправить их ко мне на помощь. И не забудьте блокировать всех видных деятелей коммунистов. Вперед, работаем. Ничего не поправимого пока не случилось.

Лекса сбежал вниз по лестнице к своим «маузеристам» и хлопнул по капоту «Даймлера».

— За мной. Будем убивать!

Маньчжуры осветили восторженным ревом. Убивать им всегда нравилось.