Комбриг

— Честно сказать, мой добрый друг, вы мне не глянулись сразу… — рассказывал Чан за обедом. — Я видел в вас такого же грубого и бесцеремонного невежу, как большинство остальных советских гостей. Но первое в вас, что меня подкупило, была ваша честность и уверенность. Такая незыблемая, ледяная уверенность в себе и такая же честность. И одновременно, умение слушать людей. Такие качества очень редко стоят рядом…

— Вы как всегда забыли упомянуть, что я, божественно красив! — отшутился Лешка.

Обед пришлось прервать из-за дружного хохота. Эта шутка всегда пользовалась огромным успехом у генерала.

— Никто не может меня так развеселить, как вы… — Чан промокнул салфеткой слезы. — Но вернемся к нашим баранам, как вы говорите.

Он подвинул к Алексею по столу белоснежный прямоугольный конверт.

— Пожалуйста, не открывайте его пока, мой добрый друг.

Лекса сначала подумал, что в конверте деньги и уже было разозлился, но потом сообразил, что конверт совсем тонкий, а Чан достаточно умен, чтобы не устраивать что-либо подобное.

— С вами связаны одни из самых лучших впечатлений в моей жизни, — продолжил Чан Кайши. — Вы всегда подставляли мне свое плечо, от вас я очень многому научился. Да-да, я знаю, что вы не любите, когда вас хвалят, но немного потерпите, я скоро перейду к главному. Мне бы хотелось пройти с вами весь жизненный путь плечо о плечо, но, к сожалению, мы не властны над провидением. Вас уже завтра могут отозвать на родину и не отпустить больше в Китай, моя судьба тоже полна неожиданностей, меня могут предать соратники и отодвинуть от дела моей жизни…

Алексей сильно насторожился, совершенно не понимая к чему клонит генерал и причем к этому генерал Лан. Хотя, несмотря на то, что Чан никогда не был склонен к излишнему пессимизму, в данном случае он был полностью прав. Казалось, столь успешная военная компания должна была упрочить положение Чан Кайши, но после взятия Нанкина в Гоминьдане началась совсем непонятная внутрипартийная борьба. Соратники неожиданно начали выражать недовольство тем, что Чан возглавил и политическое и военное крыло партии, хотя немногим ранее, радостно приветствовали его назначение. Снова на горизонте возник Ван Цзинвэй, совсем недавно добровольно сложивший с себя все полномочия. Коммунисты тоже резко увеличили свои аппетиты и стали требовать перенести ставку Гоминьдана в Учан, где были сосредоточены военные подразделения, почти полностью укомплектованные представителями КПК. Да еще Советский Союз неожиданно подкинул грусти Чану, обласкав переметнувшегося от милитаристов генерала Фен Юйсяна и оказав ему немалую военную и финансовую поддержку. И теперь, с одной стороны Гоминьдан получил на севере страны могущественного союзника и взял в клещи милитаристов, но, с другой стороны, в лице Фена Чан Кайши получил такого же могущественного конкурента. Все это не могло не настораживать. Лекса при первом же удобном случае собирался прижать к стене и потребовать объяснений от товарища Чубарева, но, как назло, она пока не спешила в Нанкин.

Насчет собственной судьбы, Алексей и вовсе не обольщался. Что творится в головах московского руководства он напрочь не понимал. Вызов в Москву мог прийти в любой момент, окончательно закончив китайскую эпопею комбрига Турчина.

Но, все равно, он не мог понять, как со всем этим связан загадочный конверт на столе. И это очень сильно настораживало. Просто Лекса уже давно привык искать во всем подвох.

— Вы знаете, мой добрый друг, я постоянно задаю себе вопрос, — снова заговорил Чан Кайши. — Почему вы никогда не используете наши дружественные отношения? Хотя бы в каких-либо политических целях. Не сомневаюсь, что ваше руководство в Москве настоятельно требует использовать нашу дружбу. К примеру, ваша соратница товарищ Чубарева постоянно от меня, что-то требует, при этом пытается использовать ваше имя. Но вы полностью бескорыстны. Почему? Ведь это нормально, пользоваться дружественной помощью.

— Еще как использую! — запротестовал Алексей. — Я с удовольствием с вами ем!!! — он схватил с блюда паровую булочку, запихал ее целиком в рот и прошамкал. — Фот! Фидите. Где меня еще так фкуфно накормят?

Чан опять снова рассмеялся и махнул рукой.

— Полноте вам, мой добрый друг! Но откройте же конверт!

Лекса достал лист дорогущей мелованной бумаги с неизвестным гербом в углу и пробежал глазами по короткой надписи на латинице и двумя рядами цифр с буквами под ней.

«Wegelin Co? — прочитал он про себя. — Это что еще за абракадабра? Кобылья сиська, неужели…»

Догадка оказалась вовсе неожиданной, а Чан немедленно подтвердил ее.

— Так и не дождавшись, я решил сделать сам первый шаг, — невозмутимо заявил он. — Прежде чем возражать, выслушайте меня. На самом деле, этот шаг является абсолютно закономерным итогом нашей дружбы. Я ни в коем случае не оцениваю вашу помощь, она не подлежит оценке, так как бесценна. Это мое выражение искренней благодарности. Не так давно, по моему поручению основали благотворительный инвестиционный фонд для помощи одаренным китайским юношам и девушкам. Этот счет формально принадлежит фонду, но он полностью обезличен. Никто и никогда не сможет связать его с вами или со мной. Банк, в котором он размещен, обладает нерушимой репутацией и связан партнерскими отношениями со всеми ведущими банками мира. То есть, вы можете получить неограниченный доступ к счету, практически в любой стране мира, достаточно будет предъявить номер и пароль в банк-партнер. Сейчас на счете лежит примерно пятьдесят тысяч долларов Соединенных Штатов Америки, в течении пяти дней на него поступит еще сто пятьдесят тысяч. Дополнительно, каждый месяц будет поступать определенная сумма, назовем ее процентами от доходов нашего совместного предприятия и самого фонда. Увы, точную цифру я назвать не могу, но она будет составлять порядка трех-четырех-пяти тысяч долларов с некоторой тенденцией к спаду или к росту. Увы, финансовые операции всегда связаны с многими рисками…

Алексей наскоро провел несложные расчеты и нешуточно ошалел — оказалось, что на счету в самом ближайшем будущем будет лежать больше двух миллионов долларов по меркам двадцать первого века.