Комбриг

Глава 11

— Батарея, огонь!

Минометы по очереди отозвались резкими хлопками, из-под плит выплеснулись облачка пыли, мины с протяжным воем ушли в небо, а через несколько секунд отозвались чередой частых глухих взрывов.

Никаких видимых последствий из-за стен не просматривалось, так как весь город уже был окутан клубами черного дыма, в котором часто проскакивали языки пламени.

Ветер сносил гарь прямо на позицию, даже на расстоянии нескольких километров уже было трудно дышать, глаза резало до слез, а носоглотку немилосердно саднило.

— Стрелять батарее… — продолжил надсаживаться Никифоров. — Первое орудие, прицел шесть-тридцать, две мины, второе орудие, прицел шесть-тридцать один, две мины, третье орудие прицел шесть…

К нему метнулся один из наводчиков, на ходу тыкая рукой в минометы, комроты остервенело выругался и с обидой в голосе скомандовал.

— Отставить, раскубыть тудыть наперекосяк. Отстрелялись, товарищ комбриг, первый миномет — опорная плита треснула, второй — пружины. Оба Стокса еще держатся…

Алексей матерится не стал, так как у него уже давно закончились все ругательства, а голос охрип до сиплого свиста.

Когда прибыли минометы он сильно обрадовался. Вон же он, видимый результат прогрессорства, не зря недосыпал, не зря старался. И плевать, что конструкцию непонятно с какой стати переделали и упростили, а из названия системы убрали фамилию самого, так сказать, автора идеи. Не за славой гонимся, главное, дело пошло.

Но реальность оказалась куда говенней, чем представлялось. Первые два миномета вышли из строя уже после первого десятка мин. Остальные продержались немного дольше, а потом просто рассыпались. Ломалось все, кроме труб. Срывало прицел и механизмы наведения, лопались опорные плиты и пружины амортизаторов.

Из уцелевших частей собрали еще два, но и они тоже вскоре приказали долго жить. К счастью, обошлось без жертв.

И самое обидное, что оригинальные, уже довольно потрепанные Стоксы, которые Лекса приказал изъять у китайцев, чтобы дострелять мины, все еще держались. Даже «китайчонок», кустарная копия британского миномета, хоть и быстро рассыпался, все равно продержался дольше заводских советских.

Утешением могло послужить, что фабричные советские мины показали очень высокую степень надежности, порядка девяносто одного — трех процентов срабатываний, по сравнению с семьюдесятью пятью самодельных китайских. Да и новое взрывчатое вещество по примерным прикидкам превосходило тротил, как минимум, в полтора — два раза.

Но Лексу это утешало только отчасти, так как он никогда не понимал и не принимал такого понятия, как частичный успех или частичная победа. Победа бывает всегда одна.

— Ко мне… — сухо приказал Алексей.

Представители конструкторского бюро и завода изготовителя выстроились перед Лексой в неровную шеренгу. Выглядели они сами довольно расстроенными; мяли шапки в руках, перетаптывались и отводили взгляды.

— Товарищ комбриг, понимаете… — забубнил грузный усатый дядька. — Испытаний почти не проводилось, сразу в поле, очевидно ошибки в подборе сталей, так что…

— Отставить! — ледяным тоном прервал его Алексей. — Завтра к двадцати ноль-ноль подать мне в письменном виде аргументированный рапорт по причинам провала испытаний перспективных образцов оружия.

— Так мы как раз здесь для того же… — снова забухтел усатый. — Всякое случается…

Лекса шагнул к нему вплотную и процедил прямо в лицо.

— Всякое? Всякое у тебя в огороде и штанах может случится. Я усматриваю в произошедшем целенаправленный саботаж важнейших поручений партии и правительства Советского Союза. И только от вас зависит, подам ли я рапорт в соответствующие органы для разбирательства по существу вредительства, устроенного по заданию врагов Советской власти или, все-таки, чрезвычайное происшествие будет списано на производственные проблемы и частную халатность отдельных представителей завода-изготовителя. Так вам понятно, товарищ Петров?

— Понятно, — уныло кивнул усатый.

— Добивайте боезапас, на чем осталось, — приказал Лекса Никифорову. — И осторожней, после каждого отстрела внимательно осматривайте материальную часть. Я в ставку…

Алексей сбежал в овражек к своей кобыле и легко вскочил в седло. Следом за ним потрусили две «половчанки», напоследок одарив минометчиков свирепыми взглядами. Эскорт любимому мужу выделила Гуля, а Лекса не стал противится. Пусть «добрый друг» завидует. Опять же — антуражно и даже слегка лестно. Да и сами девки уйгурки восприняли поручение Гульнары-хатун, как великую честь. Даже глаза подвели и губы накрасили, отчего смотрелись, как конные вампирши.

В охране великого полководца Лана еще изначально предполагался десяток «маузеристов» на совсем уже древнем грузовичке Даймлер, выделенных Чаном, но машинка почти сразу сдохла, а «бодигарды» рысью за Лексой не успевали.

Послышался быстро приближающийся трескучий рев движков, а потом из-за высокого холма вылетели почти на бреющем, идущие уступом два аэроплана и сразу ушли на крутую, высокую горку. В самой ее высокой части от крыльев отделились ярко-красные бочки и по высокой дуге полетели за городские стены. А дальше прямо в воздухе вспухли чадными разрывами, расплескав во все стороны потоки огненного дождя. Оба «Поликарпова» лихо развернулись, исполнили синхронные бочки и потянули обратно, гоняясь друг за другом, словно играя в салки.

— Кобыльи дети… — мрачно ругнулся Алексей. — Дать бы вам плетью…

С настроением у него не задалось уже как пару дней. С одной стороны, оперативная обстановка развивалась более чем успешно. Ханькоу и Ханьян взяли с налета, почти без потерь, отразили несколько контрударов и значительно продвинулись на флангах, а сам Учан плотно обложили со всех сторон.

Но, чтоб кобылы бы его побрали, город сдаваться не собирался.

Легонько попугать не получилось, судя по столбам дыма и показаниям перебежчиков город уже весь горел, несколько кварталов вообще превратились в щебенку и мусор, но Учан все-таки капитулировать не собирался. Мало того, раз за разом защитники отражали пробные разведывательные штурмы и огрызались болезненными вылазками.

Лекса даже проникся неожиданной симпатией в фынтянцам, но, мягко говоря, все это не радовало. Защитники-защитниками, хрен кобылий с ними, пусть горят, но в городе все еще оставалось полным-полно гражданских.

На полпути к процессии присоединились отставшие «маузеристы» и потрусили в арьергарде за лошадьми.