Страница 71 из 103
Он узнал ее самые глубокие шрамы. Те, что она никому никогда не показывала. Безмерная боль, гнев и сожаление от бессилия, что не смог уберечь близких, – все это отзывалось глубоко внутри них.
Такеши это не сломило. Он только стал еще сильнее и был готов сразиться со всем миром.
– Но я благодарна тебе, – призналась Халани. – Не только за то, что доверил мне свою историю, но и за то, что был рядом.
Такеши напрягся.
– Я испугался. Увидел на полу твое тело и сразу вспомнил мать. Подумал, что подвел и тебя тоже.
– Знаю… но ты не подвел меня. Я в порядке, – настаивала Халани, но его встревоженный взгляд снова метнулся к красным следам у нее на шее. – Я проделала тот трюк с пальцами и глазными яблоками, которому ты меня научил, – добавила она. – Было мерзко. Только ты один мог уговорить меня на такое.
– Я заметил. Но ты же знаешь, что не круто называть это «трюком»?
– Возможно. Но я только что заставила тебя признать, что я крутая.
Такеши закатил глаза, и напряжение понемногу отпустило его крепкое тело.
– Ты пытаешься отвлечь меня от грустных мыслей, Кейнс?
– Да. У меня получается?
Такеши перевернулся на спину, выражение его лица все еще было суровым, но уголки губ слегка дернулись.
– Может быть.
Халани тоже легла на спину, не в силах сдержать легкую улыбку. Между ними воцарился тихий мир. Перемирие. А после его истории Халани захотелось рассказать о себе то, что не знал больше никто.
– Когда я была маленькой, то хотела стать садовником, – сказала она, уставившись в потолок, представляя, как в серых трещинах распускаются цветы.
– Правда? – Глубокий голос Такеши смягчился, и он тоже перевел взгляд вверх.
Видел ли и он этот живописный вид?
– Ага. Дети в моем классе хотели стать учеными, Смертниками или советниками. Кем-то очень важным. Но не я, я хотела поливать цветы в Генезисе.
Такеши тихо рассмеялся.
– Учитывая твое упрямство, я бы подумал, что ты собиралась стать первой женщиной-Губернатором.
– Я не люблю быть в центре внимания. Мне больше нравится оставаться на заднем плане, в тени. Думаю, Брадерхельм – идеальное место для меня, даже несмотря на то что здесь нет цветов, – пошутила она, закутываясь в одеяло.
Такеши долго молчал. Халани уже закрыла глаза, поддавшись накатившей усталости, как вдруг он прошептал:
– Я найду для тебя цветы.
Он вытянул руки вдоль тела, по-прежнему лежа поверх одеяла. Затем медленно, словно по телу пробежал электрический ток, коснулся своим мизинцем ее.
И застыл.
Халани выдохнула, почувствовав, как от этого легкого прикосновения ее сердце понеслось галопом.
Вот так.
Они не держались за руки.
Едва касаясь друг друга, но частички ее кожи, соприкасавшиеся с его, словно превратились в электрические стержни, пульсирующие и излучающие энергию.
Халани не помнила, для чего вообще служил ее мизинец до того, как коснулся Такеши.
Она сглотнула, пытаясь замедлить сердцебиение. Они оба не двигались, если не считать грудных клеток, поднимавшихся и опускавшихся в такт. В конце концов Халани закрыла глаза, и тихое дыхание Такеши успокоило ее встревоженный разум.
Вскоре она оказалась в туннеле сна, погружаясь в него все глубже и глубже; их мизинцы все еще соприкасались, пока она окончательно не заснула.