Те немногие, что несут тьму

22

Мои «ничто» в твоих руках стали «чем-то»

Халани почувствовала, как влажная ткань нежно прижимается к коже. Голова лежала на твердой подушке, идеально поддерживающей шею, а в ноздри ударил знакомый запах.

Она повернула голову и открыла глаза.

Такеши сидел рядом и с беспокойством смотрел на нее, прикладывая ткань к ее лбу.

– Прости, не хотел тебя будить. У тебя поднялась температура, – быстро объяснил он, убирая руку.

Халани в недоумении огляделась.

Она находилась в темной, скудно обставленной комнате: лишь крошечный черный комод, небольшой письменный стол и огромная кровать, на которой она и лежала. Прикроватная лампа отбрасывала теплый свет на лицо Такеши. На нем по-прежнему была черная форма, а его волосы казались растрепанными.

– Где я? – прохрипела Халани.

– В моей комнате. В медицинском блоке сегодня дежурит другой врач, и он задавал бы слишком много вопросов. Лучшим вариантом было принести тебя сюда. – Такеши прочистил горло, явно чувствуя себя неловко.

Халани со стоном приподнялась, и он отпрянул, не отрывая от нее встревоженного взгляда.

– Думаю, у тебя сотрясение мозга. И вся шея покрыта синяками. Тебе просто нужен отдых, – добавил он, словно успокаивая самого себя.

Приложив немалые усилия, Халани приподнялась на кровати и прислонила голову к каменной стене. Затем слабо кивнула, игнорируя боль от раны на лбу, искренне благодарная Такеши за то, что он рядом. Если бы он не пришел…

Халани стиснула зубы, желая окунуться в обжигающую воду или разрезать себя на части. Все что угодно, лишь бы избавиться от воспоминаний о грубых руках Баррона, скользящих по коже. Ей казалось, что тело принадлежит кому-то другому.

Такеши наклонил голову, заметив, как его гостья снова напряглась.

– А что с Барроном? – выдавила Халани сквозь зубы.

Такеши напрягся всем телом, сжал руки в кулаки и отвел взгляд, но Халани успела заметить смятение у него на лице.

– Я принес тебя сюда и затем вызвал несколько стражников. Сказал, что Баррон напал на меня и мне пришлось защищаться. Когда мы пошли за Барроном, чтобы призвать его к ответу перед Начальником тюрьмы, он был уже мертв, – ответил Такеши, поджав губы, но в его зловещем тоне не было и намека на сожаление.

Халани не знала, что ответить. Такеши неоднократно рисковал своей жизнью ради нее, в то время как она только и делала, что сеяла вокруг себя хаос. Возможно, это она во всем виновата.

Возможно, она это заслужила.

– Прости, – пискнула Халани, опустив взгляд на руки.

Почему она вечно все портила?

– Посмотри на меня.

Халани помотала головой.

– Посмотри на меня, Кейнс, – потребовал он.

Она скривила губы, но все же подняла голову.

Взгляд обсидиановых глаз Такеши пронзил ее.

– Ты ни за что не должна извиняться. Это я прошу у тебя прощения. Я должен был прийти раньше, но задержался на тренировке. Это я виноват в том, что ты сейчас в таком… состоянии. В том, что этот никчемный кусок дерьма сделал с тобой. Что пытался сделать. Будь у меня возможность, я убил бы его снова. – Он резко замолчал и отвернулся, почти дрожа от ярости.

Халани наклонилась и осмелилась положить руку ему на плечо. Такеши так и не посмотрел на нее, как будто охватившее его чувство вины не позволяло этого сделать.

– Неправда, Такеши. Ты спас меня. Именно ты. И не только в конце, когда я уже была готова сдаться, твой голос дал мне силы сопротивляться. Я благодарна тебе больше, чем ты можешь представить.

Халани говорила абсолютно искренне. Все это время она ненавидела его за то, что он сурово обходился с ней на тренировках… Какой же дурой она была.

Такеши нахмурился и наконец повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь резко кивнул.

Как будто слова оказались им не нужны.

И в этот раз она поняла причину его молчания.

Такеши многозначительно взглянул на руку Халани, все еще лежавшую у него на плече.

– Прости. – Она быстро отдернула ладонь, чувствуя, как щеки заливаются краской.

– Боишься, что я все-таки убью тебя, Кейнс? – В его темных глазах блеснул огонек. – Я мог бы с легкостью сделать это, когда ты лежала у меня в объятьях.

Притягательный голос Такеши ласкал ее, словно прикосновение, вызывая легкую дрожь. Халани почти думала, что ей все это приснилось – то, как он держал ее на руках. Потому что находиться в объятиях Такеши ей понравилось больше, чем следовало. Эти детали не должны были ее волновать, но разум снова и снова возвращался к тому моменту, как к главному событию.

– Возможно, ты все еще хочешь это сделать. Надеюсь, я показалась тебе не слишком тяжелой, – сказала Халани.

– Хм, похоже, мне все-таки стоит отвести тебя к врачу, – задумчиво произнес Такеши. – Ты станешь для меня тяжелой только тогда, когда у меня отвалятся руки.

Пульс Халани участился, и она на мгновение забыла, как дышать.

– Как долго я была без сознания? – спросила она, отчаянно пытаясь сменить тему, пока не начала нести чепуху.

Такеши бросил влажную ткань на стол.

– Всего несколько часов. Свет отключили не так давно.

Халани кивнула, и между ними воцарилось неловкое молчание. Несомненно, настал тот момент, когда Такеши должен был отвести ее в камеру. Но, как бы ни была безумна эта мысль, Халани не хотела уходить.

Она могла бы списать это абсурдное желание остаться в его комнате на потрясение от столкновения с Барроном, но в глубине души, в ее самых потаенных уголках, знала: дело не только в этом.

В присутствии Такеши ей было спокойно. И не только из-за исходящего от него тепла. Просто он всегда слушал ее, словно слова Халани и впрямь что-то значили. Уверенно держался сам – и словно приглашал ее занять свое место рядом. Смотрел на нее с такой заботой, словно хотел, чтобы она была не просто «в порядке».

Возможно, она давно перестала ненавидеть его, но до сих пор этого не замечала.

Такеши постучал пальцем по колену, оглядывая ее.

– Итак, у тебя есть два варианта.

– Я слушаю.

– Я могу отвести тебя обратно в камеру, и ты переночуешь там. Обещаю, больше никто тебя не побеспокоит, – сказал Такеши.

– А второй вариант? – Халани затаила дыхание.

На несколько мгновений повисла тишина.

– Второй вариант – остаться здесь… Только на одну ночь, чтобы отдохнуть. Я уступлю тебе кровать, а сам лягу на полу, – объяснил он с настороженным выражением лица.

Халани нервно переплела пальцы.