Страница 67 из 103
Когда тело Баррона перестало двигаться, Такеши наконец остановился, но продолжал нависать противником, словно голодный зверь. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, будто хотел продолжить яростную атаку.
Халани молча наблюдала за ним, лежа на земле, но едва могла сфокусировать взгляд.
Когда она издала тихий стон боли, Такеши резко повернул голову. Затем бросился к ней и опустился на колени.
– Кейнс! Ты меня слышишь? Ты в порядке?
И без того свирепое лицо Такеши помрачнело, когда он поправил кофту, прикрывая обнаженную грудь девушки. Затем нежно погладил ее по щеке, в его темных глазах читалась такая боль, словно ранили его самого.
Халани кивнула и попыталась сесть, но из-за головокружения едва не потеряла сознание. Она пригнулась, и ее вырвало остатками обеда. Такеши встал за спиной, поддерживая ее, убирая волосы с лица и поглаживая по спине.
– Все хорошо, все хорошо. Я рядом, – успокаивал он.
Когда Халани начало тошнить всухую, Такеши подхватил ее на руки с такой легкостью, словно она весила не больше перышка.
Халани слабо покачала головой, не желая быть обузой, и попыталась высвободиться, пробормотав, что может идти сама.
Но Такеши не хотел ничего слышать.
– Прекрати, Кейнс. Ничто в этом мире не заставит меня сейчас отпустить тебя, – сказал он низким, хриплым голосом.
Его слова отдавались в ее ушах, словно удары метронома, успокаивая ее встревоженный разум и погружая в сон. Все, чего она хотела, – это уснуть.
Халани почувствовала, как Такеши крепче обхватил ее руками. Его нежные, заботливые прикосновения были полной противоположностью касаниям Баррона.
Ее веки начали медленно закрываться, и последнее, что она запомнила, – это черные глаза Такеши, смотрящие на нее с беспокойством, нежностью и той яростной страстью, что затмевала любую когда-либо написанную историю и спетую песню.