Страница 60 из 103
Халани бросила взгляд налево и заметила у входной двери вооруженного стражника. Он стоял слишком далеко, чтобы услышать их разговор, но достаточно близко, чтобы застрелить ее при первых же признаках агрессии. Предостережение Такеши вдруг прозвучало у нее в голове.
Мудрый человек знает, когда стоит сражаться.
Халани стиснула зубы, словно Такеши – проклятие всей ее жизни – был рядом, напоминая ей не терять голову. Она мысленно выругалась, потому что он, черт побери, был прав. Если бы она попыталась напасть на Губернатора, ее застрелили бы в ту же секунду.
Да и вряд ли она смогла бы убить его подносом.
– Для меня большая честь снова видеть вас. – Халани натянула на лицо улыбку, пытаясь сохранять спокойствие, но в воображении представляя его мучительную смерть. – Но мне действительно пора возвращаться на кухню.
– Еще нет, – ухмыльнулся Александр. И склонил голову, будто изучал нечто забавное. – Должен признаться, наша последняя беседа меня заинтриговала. Мне наскучили одни и те же утомительные разговоры с членами Совета и гостями. Сплошное подхалимство и монотонные дискуссии. Для такого человека, как я, это мучительно. Но в ваших глазах я увидел нечто иное, – продолжил он. – Волю к жизни. Разум, затмевающий эмоции. На самом деле в последнее время я стал замечать за собой, что мне хочется какого-то волнения. – Голос Губернатора звучал ровно, а выражение лица стало таким печальным, как будто он был одинок.
Одинокий психопат.
Халани тошнило оттого, что она не могла оторвать взгляда от его ангельского лица.
– Поэтому вы выбрали меня в качестве прислуги? Чтобы я развлекла вас? – Она бы предпочла, чтобы ее порезали на крошечные кусочки и подали к свинине.
Губернатор моргнул, и отрешенность исчезла из его глаз.
– Уверяю, мои намерения абсолютно благородны. Вам не стоит меня бояться. Но вы так и не ответили на мой вопрос, нравится ли картина. – Он указал на портрет женщины.
Халани было трудно сосредоточиться, когда Губернатор стоял рядом с ней, плечом к плечу.
– Это, эм… это хорошая картина, Губерна…
– Нет, – покачал он головой. – Сейчас можно отбросить формальности. Удовлетвори мое любопытство. В этих стенах ценят честность.
Если быть честной, она хотела видеть его мертвым. Но не в этом состояла суть игры, которую они вели.
Халани повернулась к картине, но продолжала держать Хаксли в поле зрения.
– На первый взгляд, это просто старый портрет женщины, причем не самой привлекательной. Но если вглядеться в ее лицо, то кажется, что в ее глазах таится целая история. Она находится в каком-то странном месте, но не выглядит напуганной – словно знает нечто такое, что недоступно нам.
– Хм-м, очень хорошо, – кивнул Губернатор Хаксли. – А вы тоже оказались в странном месте, не так ли?
– Да, – прошептала Халани. И позволила правде вырваться наружу: – Генезис более странный и пугающий, чем Аполлон.
Губернатор приподнял брови.
– Почему же?
Халани замешкалась и перевела взгляд на картину. Женщина смотрела прямо ей в глаза, будто призывая говорить.
– Здешние люди уже забыли, откуда родом, они вполне довольны тем, что проживают свои дни, заедая безделье шоколадными конфетами, в то время как соседи корчатся в муках у них под ногами. Невежество – их меч и щит. – Она наморщила лоб от нахлынувших эмоций. – Я совсем не похожа на женщину с этой картины. Ничто из того, что я вижу здесь, не кажется мне забавным.
Халани боялась, что наговорила лишнего, что Губернатор Хаксли вот-вот позовет стражу и прикажет арестовать ее за измену, но он лишь оценивающе осмотрел Халани.
– Знаете, когда-то это была самая известная картина в мире. Ее называли «Мона Лиза». – Слова слетели с его языка, словно шелк.
Халани почти чувствовала вкус имени у себя на губах.
«Мона Лиза».
– Я думала, Аполлон хранит знаменитые произведения искусства в Архивах, где их никто не может увидеть, – нахмурившись, сказала Халани.
– А вы знаете, почему мы это делаем?
– Потому что искусство вдохновляет людей? – неуверенно предположила она, вспоминая уроки Винни.
Губернатор усмехнулся и покачал головой.
– Я был прав. Из вас вышел бы куда лучший член Совета, чем эти тупицы. Во многом именно увлечение искусством и глупыми фантазиями в человеческой культуре привело к Великому Коллапсу. Люди не были сосредоточены на реальных проблемах. Они сидели дома, жили в виртуальном мире, вместо того чтобы беспокоиться об изменении климата, сокращении ресурсов и массовом вымирании различных форм жизни животных и растений. Все предупреждающие знаки были налицо. Но люди знали, что не застанут разрушения, которые сами же и породили. Они ждали, что кто-то другой решит их проблемы, но этого так и не произошло. И вот что мы теперь имеем. – Александр развел руками.
Он снова повернулся к портрету и посмотрел на загадочную женщину словно с укором.
– К сожалению, как вы верно подметили, от чумы невежества так и не удалось избавиться. Я храню эту картину как оду тому потерянному поколению и как напоминание о своих обязанностях.
Халани изучала Губернатора, чей взгляд словно блуждал в другом мире.
Казалось, он был согласен с ней, но при этом они говорили о совершенно разном.
Ее гнев был направлен на определенную группу людей, а его презрение – на
всех
.
Внутри Халани зародилось жуткое покалывающее ощущение. Она уже открыла рот, чтобы расспросить о его обязанностях, но тут дверь на кухню распахнулась.
– Почему так долго возишься с нап… Губернатор Хаксли! П-простите, сэр. Служанка знала, что должна была немедленно вернуться сюда. Я беру на себя полную ответственность, – пробормотал дворецкий, низко кланяясь.
Губернатор усмехнулся:
– Все в порядке, Артур. Я просто беседовал с нашей заключенной. А теперь идите, мисс Кейнс. – Последние слова он прошептал ей на ухо.
Халани бросилась прочь, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Александр Хаксли провожал взглядом ее удаляющуюся фигуру, а на лице его играла хитрая ухмылка.