Страница 57 из 103
19
В тебе таится мятежная душа.
С первым же вдохом ты закричала в протесте
В Генезис вел массивный, сверкающий лифт. Его дверцы были прозрачными, с золотой буквой G на стекле, указывающей на единственный пункт назначения. Когда Серин и Халани приблизились к запретной зоне, Серин крепче сжала ее руку.
Узнав, что Халани отправляют прислуживать на званом ужине в Генезисе, Серин ловко стащила электронный планшет у беспечного стражника и подменила в нем номер другой заключенной на свой. Халани пыталась протестовать, но суровый взгляд Серин ясно дал понять, что возражения не принимаются.
Однако позже Халани была благодарна Серин за вмешательство, потому что им дали дополнительное мыло и приказали как следует отмыться в душе. Когда Халани переоделась в форму, к камере подошел доктор Фрэнсис, с виноватым видом держа в руках странную одежду и белый металлический стержень.
– Простите, – сказал он, сжав губы. – Они хотят, чтобы прислуга была идеально чистой перед встречей с Губернатором. Разумеется, мы не можем выдавать заключенным бритвы, так что мне придется использовать это. – Он крепко сжал тонкий белый предмет. – Это лазер, который удаляет волосы навсегда. И скорее всего, будет больно.
Халани закрыла глаза и сглотнула. Ну конечно, Губернатор и его советники не потерпят ничего грязного в их драгоценном городе.
Она впилась ногтями в ладони и прошипела сквозь стиснутые зубы:
– Делайте, что нужно.
Процедура оказалась почти такой же болезненной, как нанесение клейма. По ее коже пробегали обжигающие электрические разряды. Доктор Фрэнсис старался закончить как можно быстрее, и вскоре ее ноги и руки стали совершенно гладкими, а внутри Халани все сжалось от подступающей тошноты.
Доктор Фрэнсис отступил и нервно сглотнул, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Вам нужно переодеться в эту одежду, – с сожалением сказал он.
Вот так она и оказалась у входа в Брадерхельм, присоединившись к Серин. На Халани было облегающее черное платье и туфли на высоких каблуках в тон, на которых она едва могла ходить, опасаясь переломать лодыжки.
Они направлялись на ужин или в бордель?
К ним подошли еще двое заключенных. У девушки была бледная кожа, милое лицо в форме сердечка и распущенные черные волосы, до сих пор сохранявшие блеск. А в рыжеволосом парне Халани узнала заключенного, которого вытолкали из очереди за едой в ее первый день в Брадерхельме. Ему, по крайней мере, выдали брюки. А она с тем же успехом могла бы пойти полуголой.
Транспорт плавно остановился перед лифтом. Халани сглотнула при виде множества стражников, выстроившихся вокруг. Мужчины с каменными лицами были одеты в золотую форму, а их командир уже направлялся к прибывшей группе.
– Это заключенные? – спросил он.
– Так точно, сэр, – ответил стражник из Брадерхельма.
Командир из Генезиса склонил голову.
– Обыщите их.
Один из стражников начал осматривать Халани в поисках оружия. Пока грубые руки ощупывали ее тело, включая грудь и пах, она смотрела прямо перед собой.
Серин попыталась возмутиться, но ее быстро заставили замолчать.
– Чисто, – сказал стражник, возвращаясь на свою позицию.
– Следуйте мной. – Командир из Генезиса повернулся и пошел к лифту. Когда приложил руку к панели, вспыхнул зеленый огонек, и двери открылись.
Халани и Серин удивленно переглянулись, а потом вошли в кабину.
Прежде чем двери закрылись, командир отсалютовал остальным стражникам:
– Верность Аполлону.
Двое стражников из Брадерхельма отдали честь и прокричали те же слова в ответ, но Халани и другие заключенные промолчали.
Лифт дернулся и стал подниматься. Халани переминалась с ноги на ногу и нервно вытирала ладони о ноги, пока они устремлялись все выше.
И выше.
Халани повернула голову и посмотрела в стекло. Аполлон внизу был как на ладони. Безупречно белый Дворец Совета становился все меньше, а люди, снующие по улицам, казались черными букашками.
Тревога резко охватила ее, когда вокруг внезапно показались камни, грунт и почва.
Земля.
Они приближались к поверхности.
Когда лифт со скрежетом остановился, тело Халани дернулось в сторону. Дверь позади них открылась, издавая странное электрическое гудение. Заключенные одновременно повернулись, и Халани увидела то, о чем раньше могла только мечтать.
Солнечный свет.
Его яркость была ошеломляющей. Ослепляющей.
Халани прикрыла лицо ладонью, но золотистые лучи все равно пробивались сквозь пальцы. Она бросила взгляд через плечо и обнаружила, что Серин и другие заключенные тоже заслоняют глаза от света. Даже сквозь грязные пальцы солнце завораживало и манило двигаться вперед.
Ее ноздри раздулись. Даже воздух имел другой вкус. Чистоты. Свежести. Стойкая вонь тесного подземелья рассеялась.
Халани и не знала, что воздух может быть таким…
чистым.
Когда она вышла из лифта, каблуки утонули в траве. Так она, кажется, называлась? Да, кругом расстилалась зеленая трава. Раньше Халани видела ее только на картинках.
Стебли примерно в два сантиметра высотой были самого насыщенного зеленого цвета, который Халани когда-либо встречала. Она испытывала почти непреодолимое желание снять туфли и почувствовать траву босыми ногами.
Халани вздрогнула, когда двери лифта закрылись и он бесшумно заскользил обратно в Аполлон, а металлическая панель скрыла вход в подземелье.
Наконец ее глаза привыкли к палящему солнцу, и Халани набралась смелости убрать дрожащую руку от лица и осмотреться.
Вместо безжизненной пустоши она оказалась на открытом поле. Разноцветные бабочки порхали на лугу, усеянном цветами всевозможных расцветок, форм и размеров. Ее губы сложились буквой «О», когда Халани осознала, что над головой нет никакого купола, а их окружала стена громадных деревьев на горизонте. Стволы с ветвями, покрытыми сочной зеленой листвой, были выше, чем она могла себе представить. В ветвях промелькнуло коричневое существо, и Халани прищурилась от недоверия.
Там что, обезьяна?
– Как такое возможно? – прошептала Халани себе под нос.
– Это иллюзия, – ответила темноволосая заключенная, останавливаясь рядом с ней.
Халани резко обернулась.
– Что ты имеешь в виду? Где купол?