Страница 43 из 103
14
Мужество кроется в том, чтобы обнажить душу вселенной
Халани разглядывала потолок тюремной камеры, трещины на котором складывались в резкие уродливые узоры. Когда девушка прищурилась, они, казалось, начали двигаться и переливаться оттенками зеленого, синего и даже алого, напоминая цветные волны. Образы, возникшие в сознании, тоже отразились на потолке, и у нее на губах заиграла легкая улыбка.
Ах. Вот и оно.
Северное сияние мерцало на камне, переливаясь и расходясь каскадами, даруя умиротворение. Прямо как в книге, что дала ей Винни, но в этот раз это было ее собственное творение.
Звук приближающихся шагов прервал видение, и все краски погасли. С бешено колотящимся сердцем Халани села на койке, ожидая появления стражника. Когда в проеме показалось знакомое лицо, она горько улыбнулась.
– Привет, незнакомка. – Серин с улыбкой протянула ей маленькую тарелку.
– Я не знала, что ты придешь, – прохрипела Халани, с трудом поднимаясь на ноги.
Прошел целый день с тех пор, как она покинула медицинский блок. Такеши молча привел ее в камеру и больше не возвращался, чтобы проведать ее. Халани не знала, хорошо это или плохо, но, судя по дошедшим до нее крохам информации о нем, скорее всего, последнее.
Серин, широко раскрыв глаза, всмотрелась в синяки на лице Халани.
– Вау. Хорошо, что ты себя не видишь.
Халани фыркнула и приблизилась к решетке.
– Все настолько плохо, да?
– Выглядишь как неудавшийся эксперимент.
Халани кивнула на тарелку.
– Что там?
– Ох, держи. – Серин просунула блюдо между стальными прутьями. – Приятного аппетита.
Халани с опаской посмотрела на содержимое. Она была почти уверена, что в этой массе шевельнулся червяк. Пальчики оближешь.
– Я не с пустыми руками. Мне удалось кое-что стащить. – Серин достала небольшой ломтик хлеба.
При виде него у Халани потекли слюнки.
– Да ты шутишь! – Халани выхватила хлеб и начала жевать так быстро, что даже забывала дышать. – Спасибо, – пробормотала она с набитым ртом. Ее не волновало, что ломоть оказался черствым и холодным. В тот момент это было самое вкусное, что она когда-либо ела.
Серин кивнула, указывая на раны на лице Халани.
– Как ты вообще, держишься?
– Все болит, но я справлюсь.
– Понимаю, но… ты точно в порядке из-за того, что Дана сделала с фотографией? – Серин замялась. – Я никогда не видела тебя такой злой.
Халани замерла. Душераздирающая картина того, как ее родителей разрывают на части, прокручивалась в голове снова и снова. Ей хотелось на что-нибудь излить свою ярость. Хотя бы на решетку камеры. Или стену. Подходило все, что имело физическую форму.
– Как Дана попала в мою камеру?
– Я поговорила с Дереком. Мы думаем, это произошло в тот день, когда ее назначили чистить туалеты. – Губы Серин сжались в тонкую линию. – Ей дали временный доступ ко всем камерам нашего блока.
В горле у Халани встал ком.
Должно быть, Дана искала бумаги, которые передал Чарльз, но те уже были у Винни. Халани искоса взглянула на матрас, подумав о стихах, спрятанных прямо под ним.
Неужели тут невозможно ничего спрятать?
Серин угадала ход ее мыслей.
– Больше этого не повторится.
– С чего ты взяла?
– Я подслушала разговор Такеши с Даной, когда Адан и Дерек понесли тебя в камеру. Зрелище было не для слабонервных, – сообщила Серин.
Халани нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Он сказал, что если она попробует провернуть такой трюк еще раз и украдет что-то из камеры другого заключенного, то он заставит Начальника тюрьмы перевести ее на работы на поверхность. Ты бы видела ее лицо, Халани, она стала белее призрака, – усмехнулась Серин.
Халани перебирала пальцами, погруженная в мысли. В этом есть смысл. Такеши должен пресекать воровство в Брадерхельме. Это единственное логичное объяснение.
– Не понимаю, почему она ко мне так прицепилась. Она решила, что я мешаю ей подобраться к Капитану Стилу, что бы это, черт возьми, ни значило.
– Ого. – Серин подняла брови. – Теперь все встало на свои места.
– Что именно?
– Дана пытается сблизиться со Стилом, чтобы он помог ей бежать, – прошептала Серин, просунув лицо между прутьями решетки. – Некоторые заключенные уже пробовали скрыться, и их наказание было жестоким. Видимо, она думает, что у тебя такой же план.
– Она в самом деле считает, что это сработает? – Халани с недоверием посмотрела на Серин.
– Конечно нет, – фыркнула та. – Но здешние заключенные пойдут на все, и я имею в виду на
все что угодно
, если это поможет им сбежать.
Сбежать. Ни одному заключенному еще не удалось сбежать из Брадерхельма. Эта мысль порхала в сознании Халани, словно птица, давно исчезнувшая с лица Земли.
Прозвучал сигнал, и Серин с досадой отвела взгляд.
– Мне пора. Постарайся не умереть до нашей следующей встречи.
– Спасибо, Серин. Буду ли я плохим человеком, если признаюсь, что мне одновременно и грустно, и радостно оттого, что ты находишься в Брадерхельме? – Халани смутилась от собственной откровенности.
Глаза Серин просветлели.
– Если так, тогда я тоже плохой человек.
Халани не любила физическое проявление чувств. Она ненавидела объятия, словно у нее была аллергия на них, но сейчас всей душой желала, чтобы решетка между ними исчезла.
В другом мире она бы обняла Серин за все те моменты, когда та оставалась рядом, пока Халани слишком надолго закрывалась в себе. В другом мире они были бы свободны.
Но свобода существовала лишь в мире грез. И после смерти.
* * *
Едва получив разрешение врача вернуться к своим обязанностям, Халани помчалась в библиотеку. Она практически взлетела по ступеням, постучала костяшками пальцев по двери и, услышав приглушенную музыку, сразу вошла внутрь. Из проигрывателя доносился мужской голос, полный тоски.
Халани не смогла сдержать улыбку. Она скучала по этому месту сильнее, чем думала. Зажмурившись, она вдохнула знакомый аромат книг и тепло библиотеки.
Винни сидела за ржавым столом, склонившись над ветхим черным журналом с потрескавшимися и заломленными уголками.
Сколько же лет этому изданию?
Халани, прищурившись, разглядывала на столе Винни новые книги. Названия были едва различимы: «Великий Гэтсби», «Унесенные ветром», «Гордость и предубеждение».
Она нахмурилась. Какие странные названия.
– Привет, Винни, – сказала Халани.