Страница 36 из 103
12
Внутри тебя живет зверь, что точит когти о весь этот мир
– Это невозможно.
– Что именно? – спросила Винни.
– Да все! – воскликнула Халани.
Винни перестала печатать и повернулась на стуле.
– Почему? Потому что это выходит за рамки твоих самых смелых фантазий? – Ее глаза искрились весельем. – Ты только начинаешь понимать, дорогая. Нет ничего прекраснее, суровее и безжалостнее, чем Земля.
Халани нахмурилась, продолжая листать книгу, которую дала ей Винни, печатавшая заметки. Книга называлась «Природные чудеса света» – еще один древний артефакт, который Винни умудрилась стащить из Архивов.
– Вот это, например. – Халани повернула книгу так, чтобы Винни могла видеть. Ее пальцы крепко стискивали глянцевые страницы. – Эти огни в небе. Это что, магия?
Винни наклонилась и поправила монокль, чтобы поближе рассмотреть изображение. Затем подняла взгляд и одарила Халани хитрой улыбкой.
– Это Аврора Бореалис. Раньше его называли Северным сиянием. И это не магия, а наука. Однако она бывает настолько безумной, что порой можно считать ее магией.
Халани разинула рот, разглядывая переливы красок. Она нежно провела пальцами по странице, очерчивая зеленые и синие цвета, словно хотела выпустить ослепительный свет за пределы листа и вернуть к жизни древнюю магию.
– Я и представить себе не могла, что в мире существовало что-то настолько прекрасное, – прошептала Халани. Она не отрывала взгляда от удивительной фотографии, и с каждой секундой горечь и презрение все сильнее овладевали ею. – Но чем больше я изучаю Землю, Винни, тем меньше мне хочется это знать. Тогда у нас было все, а теперь… все уничтожено.
Она понимала, что люди никогда больше не увидят этого совершенства, и улыбка сама собой угасла.
– Не грусти, – проговорила Винни, заметив унылый взгляд Халани. – Ты все еще живешь на Земле, не так ли? Тебя же не отправили в космос?
– Нет, но…
– Значит, не отказывайся от своей планеты, пока она не отказалась от тебя.
Винни одобрительно кивнула Халани, предлагая продолжать чтение, а сама снова принялась печатать.
И так день за днем Винни рассказывала о Земле, делилась знаниями, которые Халани никогда и не мечтала получить.
После уборки городских улиц прошел уже месяц. Все это время Халани ни на шаг не отходила от Серин, Дерека и Адана и делала все возможное, чтобы избегать встреч со стражником Барроном. Это получалось довольно легко – вероятно, сказывались вмешательство Такеши и исходившая от него угроза.
С того дня Халани не обменялась с Такеши и словом.
Все их взаимодействие сводилось к мимолетным взглядам, которые он бросал на Халани, когда ее утром выводил из камеры, а вечером загонял обратно. Никаких разговоров, подшучиваний, даже элементарных приветствий. Для него она была лишь изгоем.
Но так даже лучше.
Халани старалась не терять бдительности в стенах Брадерхельма и не расслаблялась ни на мгновение. Единственным лучиком света для нее были ежедневные беседы с Винни и музыка. И теперь она знала наизусть все песни из фильма «Бриолин».
Халани перевернула страницу и открыла разворот с изображением Тихого океана. Он напоминал громадного синего монстра, угрожающего вот-вот проглотить ее прямо через книгу.
– Люди были сумасшедшими, раз осмеливались войти в океан. В такой необъятный и кишащий тварями, которые могут тебя сожрать? Нет уж, спасибо. – Халани содрогнулась.
Винни тихо рассмеялась.
– Если что-то больше тебя, это еще не значит, что оно страшное. Ты должна уважать природу и ее силу. Если бы Винни могла вернуться в прошлое, первым делом она отправилась бы к океану, а потом посетила кинотеатр.
– Чтобы посмотреть «Бриолин»? – Лицо Халани озарила улыбка, что до встречи с Винни случалось очень редко. В тюрьме она улыбалась даже чаще, чем на свободе.
У жизни все же странное чувство юмора.
– Моя дорогая, они показывали много фильмов, не только «Бриолин». Сотни и сотни кинокартин о любви, войне, утрате, жадности, счастье… Винни посмотрела бы все.
Халани в недоумении покачала головой.
– Но зачем Аполлон положил всему этому конец? Почему нам запрещают слушать или смотреть на произведения искусства времен Великого Коллапса? Почему они запирают все артефакты в Архивах?
Халани отчетливо помнила яростный взгляд Верховного судьи, но так и не поняла, почему стихи оказались под запретом. Ничто из прочитанного ею не казалось опасным. Этот вопрос до сих пор не давал ей покоя, но она боялась произнести его вслух и узнать правду.
Возможно, Халани просто не смогла бы ее принять.
Винни тяжело вздохнула и снова повернулась к ней.
– Ты говорила Винни, что это Дуглас принес тебе стихи, верно? – Когда Халани кивнула, она продолжила: – Почему ты не сдала книгу сразу, как узнала, что она из Архивов? Так велит закон, не так ли?
Халани провела рукой по волосам.
– Не знаю. Может, и стоило так поступить. Но когда я прочитала книгу, мысль отдать ее показалась мне неправильной. Я знала, что эти страницы уничтожат, и не могла с этим смириться.
– Почему? Ты что-то почувствовала? – спросила Винни.
Халани опустила взгляд.
– Для некоторых это просто слова на бумаге… но для меня они значили нечто большее. Каждая страница стала для меня воплощением всех надежд и отчаяния, словно мысли автора стали продолжением моих собственных. Наверное, звучит глупо.
Винни решительно покачала головой.
– Нет, нет, дорогая! Продолжай. Если у тебя есть мысль, сделай одолжение разуму и выскажи ее, чтобы ему не пришлось хранить ее вечно.
Халани на мгновение задумалась, пытаясь подобрать нужные слова.
– Не знаю. Было странно. Впервые в жизни я почувствовала себя… живой. И не только пока читала. Прочитанное не отпускало меня. Как будто книга вдохновляла меня создать свой собственный шедевр. Даже в тюрьме.
Винни радостно захлопала в ладоши.
– Вот именно! Меньше всего советники Аполлона хотят, чтобы жители города черпали вдохновение и творили. Им нужно, чтобы народ оставался смиренным. Послушным. Искусство же способно воодушевлять и сплачивать людей, пробуждать в них жажду большего. А этого власть имущие допустить не могут.
Халани нахмурилась.
– Но разве желать большего – это плохо? Если мы объединим усилия, то сможем придумать, как расширить Генезис, чтобы места хватило всем, а не только богатым. Мы смогли бы вернуться на поверхность, под огромный купол, а это решило бы массу проблем.