Страница 27 из 103
9
Расскажи мне о собственных страхах, чтобы я стала кошмаров твоих воплощением
Ноги Халани будто приросли к месту. Кровь отхлынула от лица. Потому что она узнала этот голос. Мерзкий баритон принадлежал стражнику, который напал на нее в жилом блоке стражи. Легкие Халани сжались, а желудок будто провалился в бездну.
Такеши рядом с ней напрягся и резко отпустил ее руку. Леденящий душу страх заполнил собой все пространство между ними.
Халани нехотя повернулась и увидела садистскую улыбку. Лысый стражник стоял недалеко от нее, словно опасный хищник, и не сводил пристального взгляда.
По коже Халани поползли мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Ей даже пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься бежать. Глаза стражника сулили наказание – наказание, которое доставит ему удовольствие. Даже от того, как он смотрел на нее, Халани чувствовала себя грязной.
Должна ли она бежать? Должна ли сопротивляться или просто принять свою судьбу?
В глазах стражника вспыхнула опасная искра, словно показывая суровую реальность ее положения.
Но это не имело значения.
Халани была зажата между двумя стражниками Брадерхельма. И она не могла одновременно сражаться и с Такеши Стилом, и с другим стражником.
Она в ловушке.
Халани сжала руки в кулаки. Если это и правда был ее конец, без боя она не сдастся.
– Что тебе нужно, Баррон? – Глубокий голос Такеши нарушил напряженную тишину.
Внимание Баррона переключилось на него, и он натянул фальшивую улыбку.
– Капитан Стил. Всегда рад встрече. На самом деле вы можете мне помочь. Эта новенькая заключенная с вашего блока, верно? – Он указал на Халани, не сводя взгляда с Такеши.
– Верно.
– Не возражаете, если я побеседую с ней с глазу на глаз? – Улыбка Баррона стала шире.
Пронзительный страх нарастал внутри Халани, затмевая собой все остальное. Это конец. Сейчас Стил отдаст ее Баррону, и ее, несомненно, постигнет участь похуже смерти. Халани украдкой посмотрела в сторону выхода. Если рвануть сейчас, то можно попытаться оторваться.
– Что бы ты ни хотел сказать моей заключенной, можешь говорить при мне, – ответил Такеши не терпящим возражений тоном.
Халани резко повернула голову к нему, и ее мышцы напряглись. Неужели они попытаются убить ее прямо на людях, чтобы передать сообщение?
Такеши не встретился с ней взглядом. Он скрестил руки на груди, сосредоточившись исключительно на стражнике.
Баррон небрежно положил ладонь на дубинку, висевшую на поясе, но его голос звучал твердо и холодно:
– К вашему сведению, эта заключенная набросилась на меня в жилом блоке. Так что она пойдет со мной, чтобы я исполнил наказание. Это касается только ее и меня, Капитан Стил. Больше никого.
Баррон перевел на нее внимание, жестом подзывая к себе. Дыхание Халани участилось, но она не сдвинулась с места.
Если она и пойдет с ним, то только силком, царапаясь и вопя что есть мочи.
– Я твой Капитан, так что это касается и меня, – сказал Такеши тихо, но в его словах звучало грозное предупреждение. Он стоял неподвижно. Это было жутковато, как зловещее затишье перед неминуемой бойней.
Жестокая улыбка исчезла с лица Баррона, и он прищурился.
– Когда я отказал ей, она напала на меня, как животное. Эту мерзкую преступницу нужно наказать. – Он показал на нее пальцем, а на его лице отразилась злоба.
Халани резко побледнела.
– Лжец! – прошипела она, делая шаг вперед, но Такеши оттащил ее обратно.
Баррон цокнул языком.
– Что я говорил? Животное. Она такая же шлюха, как и все остальные, и должна научиться уважению. Эта девчонка могла нанести мне непоправимый вред.
Ей следовало причинить ему больше вреда. Ей следовало убить его, пока у нее была такая возможность. Несомненно, Халани была не первой его жертвой.
Она не видела лица Такеши, но его руки сжались в кулаки.
– Что я нахожу более вопиющим, стражник Баррон, – произнес Такеши с невозмутимым спокойствием, – так это то, что ты потерял бдительность и заключенная сумела тебя одолеть. Полагаю, Начальнику тюрьмы будет интересно услышать о стражнике, который не справился с хрупкой девушкой. Это значило бы, что ты не справляешься со своей работой.
Лицо Баррона вмиг побагровело, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Такеши прервал его:
– Вот как все будет. Ты возвращаешься к своим обязанностям и держишься подальше от заключенной триста семнадцать. Мы же не можем допустить, чтобы она снова тебя одолела, не так ли? А поскольку она
моя
заключенная, я сам буду решать, какое применить наказание. Если выполнишь эти условия, Начальник тюрьмы ничего не узнает, – скомандовал Такеши, не сводя напряженного взгляда со стражника.
Халани смутно осознавала, что у нее отвисла челюсть. Она не могла поверить своим ушам – Такеши Стил заступался за нее.
– Эта гребаная сука напала на меня. – В глазах Баррона вспыхнула жажда мести, и он сделал угрожающий шаг в ее сторону. – И за это она должна умереть. Заключенная пойдет со мной.
– Позволь мне внести ясность. – Мускулы Такеши напряглись еще сильнее, когда он встал с Барроном лицом к лицу. – Я твой Капитан, и последнее слово остается за мной. Запомни это, Баррон. Ты отступишь. А если ослушаешься, я сам тебя накажу в бойцовской яме. И, поверь мне, ты этого совсем не хочешь.
От скрытой угрозы, прозвучавшей в словах Такеши, содрогнулась даже Халани.
С каждой фразой Баррон, казалось, сжимался на месте, словно сдувавшийся воздушный шарик. Такеши оставался непоколебим и неподвижен.
Халани перестала замечать других заключенных и стражников. В этой застывшей тишине она чувствовала только, как кровь бурлит по венам, а на шее пульсирует жилка. В горле по-прежнему стоял ком, пока она ожидала своей участи.
– Прошу прощения,
Капитан
, – выдавил из себя Баррон; его самодовольная уверенность испарилась, а лицо от злости покрылось румянцем. Пронзив Халани очередным убийственным взглядом, он резко развернулся и ушел прочь.
Несколько мгновений ни Халани, ни Такеши не двигались. Только когда Баррон скрылся из виду, Халани с облегчением выдохнула, даже не осознавая, что все это время задерживала дыхание. Адреналин еще бурлил в жилах, а сердце колотилось так быстро, что она была уверена: Такеши слышит его биение.
Халани посмотрела на Такеши, который разжал кулаки и распрямил пальцы. Меньше всего она ожидала, что он вмешается.
Но зачем он это сделал?