Те немногие, что несут тьму

Когда Такеши повернулся, у него на лице застыло мрачное, отстраненное выражение, и Халани не смогла понять, о чем он сейчас думает и какие эмоции испытывает.

– И что теперь? Убьешь меня вместо него? – спросила она и замерла в ожидании.

Губы Такеши сжались в жесткую линию, и он искоса глянул на нее.

– Пока нет. – Он прошел мимо, не сказав больше ни слова.

Халани нахмурилась. Она не знала, что и думать о Такеши. Он был ее самым главным противником, но при этом не позволил Баррону убить ее.

Неужели все это была игра?

Способ поиграться с ее эмоциями, вывести из равновесия и нанести удар, когда она меньше всего ожидает?

– Ты идешь?

Халани сморщилась, бросив беспокойный взгляд через плечо. Такеши изучал ее с невозмутимым видом.

– Куда?

– В свою камеру. На этот раз разрешаю. – Такеши скрестил руки на груди. – Для одного дня ты уже достаточно натворила.

Халани нахмурила брови и открыла рот, чтобы поспорить, но вовремя одумалась. Ей отчаянно хотелось оказаться в одиночестве за решеткой, но над ней по-прежнему нависала опасность.

– А что, если этот стражник попытается найти меня?

– Не попытается. – Голос Такеши звучал настолько самоуверенно и зловеще, что Халани ему поверила.

Она потерла ладони друг о друга, и ее мышцы тревожно напряглись. Она сбежала от одного смертельно опасного хищника, только чтобы попасть в лапы другого. Такеши нельзя было недооценивать. Во многих отношениях он пугал ее больше, чем Баррон.

Никто не мог сравниться по силе и физической форме с Такеши, и он это прекрасно понимал. Но дело было не только в этом. Взгляд его обсидиановых глаз был спокойным и проницательным, как будто он мог видеть сквозь каждую воздвигнутую ею стену, мог разоблачать каждую ложь, которую она выдумывала.

– Решай сейчас или оставайся здесь, – заявил Такеши, когда она не сдвинулась с места. Халани сглотнула и шагнула вперед – тело приняло решение за нее.

Такеши опустил голову, но ничего не сказал. Она быстро догнала его, стараясь не отставать от его длинных ног. Все остальные оставались в «яме», поэтому они вдвоем шли по туннелю, ведущему к тюремному блоку номер семь, а их шаги эхом отдавались в темноте.

Молчание между ними затягивалось.

Халани смотрела прямо перед собой, но все ее существо словно тянулось к Такеши. Она остро ощущала его властное присутствие рядом. Он мог бы раздавить ее, как букашку, – непримечательное завершение непримечательной жизни, – но что-то в его спокойной, безжалостной энергии заставило ее разжать кулаки. Халани больше не чувствовала привычной потребности оглядываться через плечо, опасаясь, что кто-то нападет на нее.

Потому что во всем Брадерхельме не было никого опаснее, чем мужчина рядом с ней.

– Это он тебе руку порезал, – сказал Такеши, глядя прямо перед собой.

– Да, – ответила Халани. Не было смысла скрывать очевидное. Она искоса посмотрела на него. – Ты ведь понял, что он врал? Мне было поручено принести Уставы. Я бы не стала нападать первой.

– Это вполне в твоем духе, Кейнс. Но я всегда знаю, когда кто-то из моих подчиненных лжет. В прошлом у меня уже были с ним проблемы, и я знаком с его наклонностями. Верю, что ты просто защищалась.

Мрачный тон его голоса встревожил Халани, и она прикусила губу.

– Значит, меня не накажут?

– Такого я не говорил.

Она взглянула на него.

– Что?

– Ты доставила больше хлопот, чем ожидалось, так что я все еще решаю, как тебя наказать. – Такеши поднял на нее задумчивый взгляд. – Может быть, немного тяжелой работы, чтобы нарастить мускулы. Или отправлю чистить канализационные трубы, раз уж у тебя талант влезать по уши в дерьмо.

– Пытаешься шутить? – спросила она.

Такеши резко остановился у нее на пути, заставив ее вздрогнуть.

– Осторожнее, Кейнс. Сегодня ты поставила себя в идиотское положение, и я был вынужден вмешаться. Так что либо возьми себя в руки, либо медленно умирай у меня на глазах. Поняла?

Кровь прилила к груди Халани.

– А что я должна была делать, когда он схватил меня за горло и порезал? Зайти к нему в комнату и позволить себя изнасиловать? И теперь меня накажут за то, что я не умерла? – выкрикнула она.

– Мне следует наказать тебя хотя бы за то, что ты приветствуешь опасность как давно потерянного друга. – В глазах Такеши пылала неукротимая ярость. – Больше не появляйся в жилом блоке стражников и не создавай проблемы. Ты способна на это?

– Да, – прохрипела Халани. Ему бы не пришлось повторять дважды.

– Отлично. Теперь я мог бы успокоить тебя и сказать, что не стану наказывать за то, что ты защищалась от этого жалкого подобия стражника. – Такеши наклонился и прошептал ей на ухо: – Но ты ведь предпочитаешь быть на волосок от смерти, не так ли?

Он прошел мимо Халани, стоявшей с раскрытым от ярости ртом. Если бы ее глаза могли стрелять лазерами, от Такеши остались бы лишь одни ошметки, прилипшие к стенам.

Они в молчании дошли до ее камеры, и Капитан достал электронный планшет, чтобы открыть решетку. Его суровая маска вновь вернулась на место, пока он тыкал пальцем по экрану. Прочитать его было невозможно. Такеши хоть и спас ее от смерти, но союзником точно не был.

Он был загадкой. Опасной загадкой.

Наконец решетка со скрежетом открылась, и Такеши кивнул в сторону камеры.

– Заходи, Кейнс.

Халани прошла внутрь и повернулась к нему.

– Почему ты помог мне?

Он нахмурился.

– Что?

– С тем стражником. Почему ты просто не позволил ему забрать меня? Это же твоя работа, не так ли?

Выражение его лица стало ледяным.

– Как Капитан, я обязан поддерживать порядок и держать всех в узде. Даже у стражников есть пределы дозволенного. И Баррон перешел все границы, когда напал на заключенного из моего блока и попытался его убить.

– Пожалуй, в этом есть логика. – Халани переплела пальцы. – Ты помог мне только потому, что он едва не подорвал твой авторитет.

Спустя несколько мгновений молчания Халани подняла голову, и взгляд Такеши пронзил ее, словно острие ножа.

– Может, я и Капитан Брадерхельма, Кейнс, но не чудовище.

С этими словами Такеши нажал что-то на экране, и решетка с тихим жужжанием начала закрываться. Они не отрывали глаз друг от друга, пока створки не сомкнулись. Прочная преграда разделяла два противоположных мира. Она была узницей в клетке, а он хранил ключ.