Страница 22 из 103
– Граждане подчинились, потому что утратили волю к борьбе. Они помнили лишь ядерные бомбы, падающие на их любимые города и мелькающие на экранах в тот самый момент, когда погибали их близкие. А надежда сгорала вместе с ними. Из сознания исчез образ солнца, и они забыли, как ощущается океанская вода. Животные и растения умирали вместе с душами. Человечество спаслось от огненного кошмара на поверхности и надеялось найти утешение внизу, но это только приблизило нас к аду. Как низко пали сильные мира сего. – Голос Винни затих.
– Откуда ты все это знаешь?
– Винни работала в Архивах, и профессора написали об этом несколько книг, – небрежно ответила Винни, все еще погруженная в мысли.
Глаза Халани вспыхнули интересом, и она подвинулась на край стула, сцепив руки.
– В Архивах? Раньше там работал человек по имени Дуглас. Ты его знала?
– Дуглас? – Винни постучала пальцами по подбородку, глядя в пол так, словно в нем была скрыта библиотека воспоминаний. – Дуглас, хм. Не помню такого, но сотрудники Архивов обычно не общаются друг с другом. В наших головах хранится слишком много секретов. Чарльз был моим единственным другом.
Халани разочарованно откинулась на спинку стула. Горе снова пронзило ее сердце. А она всего-то хотела поделиться своими воспоминаниями с кем-то, кто помнил лицо Дугласа.
– Именно из-за прошлой работы в Архивах Винни и назначили новой хранительницей библиотеки Брадерхельма. Стражникам даже не приходится силой удерживать Винни здесь. Она и сама рада оставаться среди книг с утра до вечера. Можешь считать Винни сумасшедшей. Или чокнутой. – Она поджала губы. – Впрочем, Винни не возражает. Пока на нее не обращают внимания, она может проносить кое-какую контрабанду. Заключенных сюда давно не присылали. Ты первая. Мне было так… одиноко. – Плечи Винни поникли, и она уставилась на свои руки.
Увидев выражение ее лица, Халани поджала губы. Пожалуй, она бы не ошиблась, сказав, что Винни была не в себе или, по крайней мере, не от мира сего. Но старушка не пугала Халани. Она не могла этого объяснить, но в заразительной энергии Винни была какая-то притягательная мягкость.
– Ну, сегодня меня прислали помочь. Может быть, если ты попросишь, меня станут чаще направлять к тебе, – предложила Халани с надеждой в голосе.
Винни переключила внимание на Халани и энергично закивала.
– Винни бы это понравилось.
Халани улыбнулась. Работа здесь казалась лучше любого другого задания, что ей поручали до сегодняшнего дня. Да и в библиотеке витало что-то особенное – словно в этом забытом пространстве, нетронутом проклятыми стенами Брадерхельма, теплилось подобие жизни.
Здесь Халани впервые почувствовала, что может дышать полной грудью.
– Чем я могу помочь? – Халани окинула взглядом захламленную комнатку и поморщилась, заметив, как громадный таракан заполз под книжный стеллаж.
Глаза Винни заблестели.
– Как здорово! Кто-то составит мне компанию, пока я не закончу работу. Вдруг она сможет помочь?.. Нет, нет. Это глупая идея, Винни. Никакого доверия. Но все же компания! Чудесно, чудесно, – размышляла Винни вслух, расхаживая взад-вперед.
Халани казалось странным, что Винни говорит о себе в третьем лице, но, вероятно, ей предстояло привыкнуть и к этому.
Винни продолжала бормотать себе под нос, явно не собираясь останавливаться.
– Эм, Винни?
Та остановилась и сосредоточилась на Халани.
– Да, дорогая?
– С чем тебе помочь? – напомнила Халани.
– Ах да, да! – Винни решительно взмахнула руками и скрылась за одним из стеллажей. Через несколько секунд появилась вновь, толкая перед собой тележку с дюжиной книг под названием «Уставы Аполлона. Том первый». – Каждые несколько месяцев мы должны доставлять их в жилые блоки стражников. Ты можешь помочь Винни отвезти их. Записывай номера комнат, куда нужно передать книги. – С этими словами Винни протянула ей несколько чистых листов бумаги и карандаш.
Халани в страхе отпрянула, не желая приближаться к тому месту, где спали стражники.
Винни похлопала ее по плечу.
– Не беспокойся, дорогая. Они предпочитают убивать заключенных у всех на виду. Просто никуда не сворачивай и ни в коем случае не заходи в их комнаты. Есть вещи похуже смерти.