Страница 18 из 103
По правде говоря, опасна была не та боль, что видна невооруженным взглядом, а та, что скрыта глубоко внутри. Вот где крылась настоящая угроза.
– Я не знаю. – Уродливое признание само собой сорвалось с губ Халани.
Взгляд Такеши стал острее.
– Убить себя – самый легкий путь. Если ты настолько слаба, сделай это и не трать кислород попусту. Если же нет, сражайся за свою жизнь и перестань себя жалеть.
– Ты понятия не имеешь, что я чувствую. – Халани снова посмотрела на него.
– Здесь твои чувства ничего не значат. Остальные заключенные насладятся твоими слезами и сожрут тебя заживо, как только ночью захлопнутся решетки. Тебе многому предстоит научиться, прежде чем Брадерхельм сломит тебя.
– И сколько же времени понадобилось Брадерхельму, чтобы сломить тебя? – Едкий вопрос сорвался с ее языка раньше, чем она успела его проглотить.
Глаза Такеши потемнели, а выражение лица изменилось, предвещая нечто зловещее.
Слишком поздно Халани осознала свою ошибку.
– Похоже, тебе нравится боль.
Быстрым, почти незаметным движением Такеши выхватил из заднего кармана электрошокер и прижал его к боку Халани. Последовавший за этим разряд тока причинил адскую боль, и она вскрикнула, чувствуя, как пульсирует кожа.
Ее тело сотрясала крупная дрожь, но Халани все равно заметила в глазах Капитана намек на беспокойство, которое тотчас сменилось ледяным, отрешенным выражением.
– Перерыв окончен, триста семнадцатая.
Резкая боль пронзила грудь Халани. То, что у нее отняли имя, ранило сильнее, чем удар электрошоком.
Такеши одарил ее взглядом, полным презрения, и ушел, не сказав больше ни слова.
Одной рукой Халани держалась за бок, а другой вытерла слезинку. Ее грудь разрывалась от необузданных эмоций, а сердце грозило вот-вот разбиться на тысячу осколков. Ей хотелось упасть на колени и разрыдаться, ударить первого попавшегося человека, пусть даже он не причинил ей никакого вреда.
Халани ненавидела свою жизнь. Ненавидела Такеши Стила. Ненавидела это место. Ненавидела самого Бога. Опасность подстерегала на каждом шагу, а у нее не было ни укрытия, ни пристанища.
Большую часть своей жизни Халани скрывала истерзанные слои своего сознания, а Капитану Брадерхельма потребовался всего один день, чтобы расколоть ее и обнажить поврежденную сущность. Но жесткую правду не нужно было провозглашать на весь мир; она и так каждое мгновение выплескивалась из самой ее сути – из ломких костей и беспокойного взгляда.
Лишенная всех защитных барьеров, Халани была лишь жалким, слабым и одиноким ничтожеством, которому нигде нет места.
Даже в тюрьме.