Страница 70 из 302
– Что? Говори громче, я тебя не слышу.
Мама показалась на пороге. Встала с видом видишь-я-снова-оказалась-права-а-ты-не-слушала.
– Это не кот! Я видела тех, кто это сотворил!
– Не выдумывай, – махнула рукой мама. – Ты вечно рассказываешь истории, только бы выгородить своего троглодита. Сегодня я его точно накажу. Совсем совесть потерял.
Предчувствуя неладное, кот оставил дела и поспешно убрался из детской, уверенно переставляя лапы в пушистых «штанах» и победно задрав хвост. Признавать власть двуногих в квартире он не хотел.
– Ты ничего странного не замечала? В воде на кухне? – спросила я.
Мама охотно кивнула, сжимая губы:
– Замечала. Чашку, брошенную в раковине, замечала. Неужели так сложно помыть за собой и поставить на полку?
– Да я не про то! – с досадой махнула я рукой. – Вода черная. Разве ты не видела?
Несколько секунд мама задумчиво припоминала:
– Если проблема с водопроводом, надо в управляющую компанию позвонить. Еще чего не хватало, в новом-то районе. И нужно проверить стиральную машинку, вдруг засорилась. Как я буду без нее?
– Мам, ты меня вообще слушаешь?
– Слушаю. Ты какая-то странная сегодня, доча. Ты хорошо себя чувствуешь?
От мамы такая деланая забота в голосе могла значить как реальное беспокойство, так и тонкий намек: «Посмотри, на кого ты похожа!»
– Нормально, – буркнула я. – Сейчас я тебе докажу.
Я метнулась в кухню и дернула переключатель крана на себя. Тугая вспененная струя ударила в дно стакана, подняла брызги.
– Опять всю раковину залила, – упрекнула мама, появляясь в дверном проеме.
– Смотри!
– И чего ты мне под нос суешь?
Я поднесла стакан к глазам, сощурилась. Вода была прозрачная. Никакой взвеси, никакой черноты.
– Странно.
– Иди-ка лучше в гостиную, там координатор поискового отряда. Только тебя ждут.
Дверь комнаты оказалась приоткрыта, внутри находились двое. Папа обмяк на диване, зажав между колен сложенные ладони. Он больше не походил на гризли, хоть и потрепанного, но по-прежнему сильного зверя, способного защитить своих детенышей. Теперь это был просто человек – уставший и не знающий, что делать дальше.
Через журнальный стол от него на принесенном с кухни стуле сидела девушка в серо-оранжевой форме и печатала в ноутбуке, изредка поднимая голову от экрана:
– Вы часто ходите куда-нибудь всей семьей? Торговые центры, парки, кино, прогулки?
– Не сказать, чтоб часто.
– А что нравится Василисе? В какие игры она играет дома? Может быть, ей особенно симпатичен определенный персонаж из детской книжки или мультфильма?
– Я не знаю. Извините. – Он пристыженно пожал плечами.
– Поняла. Район относительно новый, вы давно здесь живете?
– Понимаете, мы только неделю назад переехали из Самары, меня перевели по работе. Новая должность. Это было очень быстрое решение.
– Понимаю. Как дети отреагировали на переезд? Волновались или восприняли с энтузиазмом?
– Младшая, мне кажется, вообще не переживала.
– А старшая?
Я тихонько постучала по дверному косяку: мол, можно войти? И смутилась – вышло глупо.
Девушка бодро развернулась навстречу, подняла голову. Она была подвижная, как ртуть, маленькая и крепкая. Курносая, со светлыми, непослушно торчащими в разные стороны волосами. Белесый ежик ресниц топорщился, точно льдистые иголки. Бледные, почти невидимые брови вразлет вскинулись.
– Маргарита? Очень рада тебя видеть. Садись, пожалуйста. Ты не против, если я задам тебе несколько вопросов о сестре?
– Можно просто Марго, – ответила я разом на все.
– Меня зовут Катя, я координатор волонтеров.
– Я знаю, – негромко сказала я, устраиваясь на краешке дивана. Папа и волонтер оказались по разные стороны от меня.
От Кати ощущалось тепло и мягкая, но настойчивая добрая сила, отчетливо заметная, несмотря на внешнюю холодность. Я разглядела на куртке девушки круглый шеврон – раздвоенная лиса, бегущая на задних лапах: одна часть на восток, другая – на запад. И путеводную сияющую звезду над ней. Под шевроном было вышито: «Ирбис».
Позывной?
Волонтер сложила ладони на коленях и выпрямилась:
– Василиса – капризный ребенок, на твой взгляд?
Я мельком глянула на папу. От Кати не ускользнуло мое движение.
– Давай представим, будто мы здесь вдвоем. Я спрашиваю не из простого любопытства, мне поможет только правдивый ответ.
– Она, ну… – Я задумалась, не зная, как подобрать слова. – Она хнычет, пока все не станет как ей хочется.
Катя удовлетворенно кивнула:
– Вы ссорились с ней вчера утром или, может, перед сборами на прогулку?
– Я сказала ей идти собираться самостоятельно, потому что только вернулась с работы и хотела отдохнуть, а не одевать ее.
– Хорошо. – Ноготки девушки, короткие, покрытые прозрачным лаком, простучали по клавиатуре. – Ты сама вызываешься гулять с сестрой или это настояние родителей?
– Мама попросила. У нее были другие дела… по работе.
– Ты никогда не говорила сестре сгоряча, чтобы она отстала от тебя, ушла, исчезла?
– Глупость какая! – взвизгнула мама. Я вздрогнула и обернулась. Она стояла в дверях. – Зачем вообще такие вопросы?
Катя медленно подняла голову:
– Потому что иногда подростки и хотят рассказать, но стесняются или боятся, что их слова не воспримут всерьез. Или что им попадет за их реальные чувства.
– Она уже все рассказала, – твердо заявила мама и сжала в пальцах подол платья. – Моя дочь любит свою сестру!
– Я так и думаю, – заверила волонтер. – Но при уточнениях иногда всплывают важные подробности, которые мы не можем игнорировать.
В глазах у нее плескался Северный Ледовитый океан, и под холодом ее взгляда мама сникла:
– Я понимаю, вам виднее. Извините.
– Мы хотим помочь вам. Если звучит вопрос, то это не попытка уличить вас в плохом воспитании детей или как-либо задеть. Сплетнями занимаются на Первом канале. Мы ищем людей. – Она умолкла. – Пока, думаю, на этом и правда закончим. Спасибо.
Меня обуяла смесь стыда, робости и восхищения перед этой девушкой. Я едва не ляпнула: «Моя сестра вылетела из окна, подхваченная ветром. Ее похитили Духи города!» На несколько мгновений мне и правда показалось, что Катя поняла бы, о чем я. Или, во всяком случае, поверила бы мне.
– Как мы можем вам помочь? – вмешалась мама, виновато улыбаясь.