Страница 69 из 302
– Во сколько, говоришь, ты домой пришла?
Надежда заерзала. Потом очень серьезный голос сестры произнес, вкладывая в интонацию все актерские способности, которыми ее наградила природа:
– Слушай, Вась, ты меня не так понял. Мы репетировали пьесу. Институтская самодеятельность к первому апреля.
Ярослав, сидевший на соседнем сиденье и слышавший обе стороны диалога, затрясся от беззвучного смеха.
– Простите, ребят, – наконец выдохнул он.
Марго тоже нерешительно хихикнула.
– Ты, я смотрю, тоже не скучаешь. С друзьями? Или встреча с колдуном прошла настолько удачно, что ты прямо по пути домой столкнулся со своей судьбой? Вы полюбили друг друга с первого взгляда, сразу все поняли и сейчас находитесь в очереди в ЗАГС? Заодно свидетеля прихватили?
– Свидетелей упразднили. К твоему
сведению
. И как клуб? – сумрачно поинтересовался я.
– Знаешь, там такой дизайн. Такое зеркало! Нет, ТАКО-О-ОЕ! – оживилась Надя, почувствовав возможность заболтать меня, чтобы забыл о ее проколе. – Его вроде как с одной стороны даже рукой можно пощупать, а с другой – словно густой водоворот клубится. И отражаются в нем не все, прикинь! Никогда такого не видела! Волёк здорово все замутил. Он в клубе за дизайн отвечает.
Ярослав навострил ухо.
– Волёк – это все тот же новый знакомый? Или уже другой?
– Ну, так на язык удобнее ложится.
– В общем, – помедлил я, – нам нужно туда сегодня вечером. Пойдешь с нами?
Надя молчала. Долго. Я слышал ее сопение – задумчивое. Она искала подвох. Я всегда шутил, что при сильной неопределенности сестра начинает пыхтеть, как ежик.
– Вась, это точно ты вообще? Сначала дома не ночуешь, теперь за клуб не ругаешь. Да еще и вместе предлагаешь пойти. У тебя что-то случилось?
– Я буду с девушкой, – ляпнул я, опасливо глядя на Марго. Та изумленно вскинула брови и, тыча пальцем на себя, беззвучно спросила: «Я?! Ты с ума сошел?» – Как зовут? Марго. Нет, познакомлю, если в обмен представишь нас своей компании. И этому, как его… Вольдемару, кажется, да?
– Надо же, запомнил.
– По пьесам и запоминанию текстов я все-таки больший спец, чем ты, – пошутил я.
Кажется, Ярослав прыснул в кулак. Ну да, абсурдность разговора зашкаливала. Вот где время списать странности на предстоящий спектакль.
Но водитель – сумрачный человек с восточной внешностью – смотрел на дорогу, изредка кидая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Наверное, посчитал ситуацию и нас не совсем адекватными.
Что после случившегося за последние дни было недалеко от истины…
Часть 5. Марго
Оказалось, мы с Васей жили совсем недалеко друг от друга. Он проводил меня до подъезда. Со стороны, наверное, сложно было назвать это именно проводами: двое идут рядом друг с другом и молчат, уставившись перед собой.
Я спрятала руки в карман толстовки, как делала каждый раз, когда чувствовала себя неловко, и, втянув голову в плечи, пинала крошечные камешки, валявшиеся на дороге перед подъездами.
Подойдя к нашему, я остановилась, шумно ища ключи и намекая, что сопровождать меня до дверей квартиры вовсе не обязательно и можно ограничиться улицей. Когда я наконец подняла глаза, Василий стоял передо мной красный, зажатый. Наверное, даже пунцовый.
А еще моим молодым человеком назывался…
– Пока, – неловко бросил он мне и замер. Столб столбом. Будто ни разу девчонку не провожал. – И извини, если что. Ну, за тот телефонный разговор в такси. Я без задней мысли…
– Все в порядке, – сказала я. – Проще так, чем объяснять.
Да и не надо мне ничего особенного. Можно просто «пока» и не топтаться под окнами, привлекая внимание.
Вспомнив про окна, я даже задрала голову, ища среди одинаковых стеклянных балконов наш. Не нашла.
В другое время можно было заподозрить слежку: вот сейчас поднимусь на этаж, и пристанет мама с вопросами аж в прихожей: «Ну как? Где гуляли? А он симпатичный? Поцеловал тебя? Ну чего ты кривишься, в щечку!»
Хотя много ли разглядишь с высоты двадцати этажей? Да и не до глупостей сейчас.
– Никогда не думал, что можно столько всего узнать меньше чем за сутки, – сказал Вася и улыбнулся.
– Ага. Если честно, я бы предпочла и дальше оставаться в стороне. Если б не сестра.
– Понимаю. Я, наверное, тоже… Спасибо тебе. Еще раз. За то, что нашла и выпустила.
Я усмехнулась:
– Еще раз пожалуйста.
Развернулась, собираясь уходить, но оклик Василия догнал меня у самого подъездного козырька:
– Ты не боишься? Насчет сегодняшнего вечера.
Я не просто боялась, а была в полнейшем ужасе! Но вслух, конечно, не призналась:
– С нами же профессионалы. Это их дело. Я лишь хочу узнать, где Василиса.
Лифт, как обычно, полз вверх долго и надсадно скрипел. На площадке перед квартирами я с полминуты стояла, подняв руку к дверному звонку и не решаясь нажать на кнопку.
Возвращаться домой, когда столько произошло всего за несколько часов, было странно. Я отчаянно гнала мысль подальше, но она, подлая, все цеплялась за сознание: я совершенно точно знала, что окажусь в квартире не одна. И от этого становилось страшно. Страшно заглянуть в глаза маме. Пройти мимо Лискиной комнаты. Увидеть пустоту – в первом случае или во втором, неважно.
К своему невезению, я застала маму сразу же в прихожей. Наклонившись перед маленьким зеркалом возле тумбочки, она критически осматривала припухлости под глазами. На мои шаги она лишь повела плечом:
– Ты долго. Мы почти закончили.
– Вернулась как смогла.
Я сбросила ботинки на подставку для обуви и вспомнила: любимый полосатый шарф остался на фабрике.
– Сколько раз просила закрывать кота в коридоре? Иди посмотри, что он опять натворил.
Я повернулась по направлению ее руки. Быстро стряхнув обувь, прошла до комнаты Василисы. Дверь была открыта, внутри царил бардак: шторы сорваны с карниза и болтаются, зацепившись за спинку стула. Куклы, которых я вчера расставила по полкам, сброшены на пол. У некоторых откручены головы и ноги. Их одежки цветным ворохом валялись по всей комнате.
– Он игрушки по квартире раскидал, половины не могу теперь найти. Горшок с землей перевернул, – жаловалась мама из коридора.
Я проследила за дорожкой мутно-серых разводов на полу. Васька сидел тут же, неспешно умываясь лапкой. Меня он поприветствовал жалобным мявком.
Пыль. Исчезнувшие игрушки.
– Это не Васька, – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от погрома в комнате.