Страница 71 из 302
– Сведениями, – сказала волонтер. – Попытайтесь вспомнить важные подробности, которые помогут нам в поисках вашего ребенка. И позвоните. Номер горячей линии я вам написала. Думаю, на этом пока закончим.
Она подхватила с пола рюкзак и встала. Мама поспешила проводить гостью. В коридоре Катя обернулась, что-то вспомнив, и щелкнула пальцами:
– Ориентировки сами клеить будете?
– А что это? – растерялась мама.
– Листовки с фотографией и данными ребенка, на которые вы давали согласие нашему прозвонщику. Их нужно расклеить по району.
– Я заберу, – подпрыгнула я. – И расклею сегодня.
– Славно, – кивнула Катя. – Пойдем.
Нацепив кроссовки, я выскочила следом.
– Извините моих родителей… Если они вас обидели, – сказала я, пока мы ждали лифт. В шахте опять тяжело бухало, звякало и всяческими звуками отбивало охоту ехать в этой кабине самоубийц с двадцатого этажа.
Девушка встрепенулась и очень внимательно, даже пристально посмотрела на меня:
– С чего ты взяла?
Я засмущалась и потупила взгляд. Но мама всегда говорила: раз начала, заканчивай.
– Просто она, ну… Такой человек. Желает казаться идеальной. И что семья у нее идеальная.
Я замолчала, прикусив язык от внезапного откровения. Раньше не позволяла себе произносить вслух такие смелые вещи, но теперь поймала себя на желании уязвить маму за недоверие в коридоре. Хотя бы за глаза.
Координатор хохотнула.
– А похоже! – Она заговорщицки шепнула мне: – Знаешь, что твоя мама сделала, когда мы зашли в квартиру и она увидела пыль в прихожей? Помыла полы. Тут же! Даже куртки не сняла.
– Очень в ее стиле, – тихо сказала я. Мне больше не хотелось обсуждать семью с посторонним человеком. Казалось, таким образом я поступаю неправильно. Почти предаю родных.
– К сожалению, дети пропадают даже из самых идеальных семей.
– Вы же найдете ее, если…
«Если я не смогу», – закончила я мысленно.
– А ты хочешь? – серьезно спросила Катя.
Я с недоумение воззрилась на нее.
– Я имею в виду: ты правда любишь сестру или хочешь, чтобы все поскорей стало прежним? Извини за нескромный вопрос.
Я уже было открыла рот, собираясь выпалить гневное «Конечно, люблю!», но осеклась. Прислушалась к себе. Я была в возрасте Лиски, когда она появилась на свет: страшный, сморщенный комочек, орущий по ночам и мешающий спать. Тогда мы еще жили в Самаре, в старенькой тесной квартире. От плача сестры дрожали стены. Я слышала ее даже сквозь толстую подушку, которой накрывала голову, силясь уснуть. Папа сутками пропадал на работе, беря дополнительные смены, потому что детское питание и подгузники стали сжирать приличную сумму от зарплаты. Мама сонной тенью шарахалась по дому.
Какие там игры со мной, веселые сказки и походы на аттракционы и в кино. Иногда мама поесть спокойно не могла – из комнаты доносился неустанный крик. Тогда мне казалось: стоит вырасти, и я никогда не заведу детей. И спроси кто, хочется ли мне, чтобы сестра исчезла из нашей жизни, я бы без промедления сказала «да» и даже не пожалела об эгоизме.
Дети не умеют лгать и притворяться «как правильно». Оттого они более жестоки, чем взрослые. Врать мы учимся позже.
– А может ли быть как прежде? – спросила я. – Мама ее сначала в объятиях задушит, а потом ни на шаг от себя не отпустит. А когда устанет, есть же я… Хотя нет, со мной Василиску вряд ли теперь оставят.
Волонтер смотрела на меня сверху вниз и грустно улыбалась:
– Узнаю себя. Мы с сестрой только после двадцати лет начали нормально общаться. До этого готовы были по миллиметру все разделить, лишь бы никому не досталось больше: конфеты, комнаты, маминой любви. Хотела сказать тебе просто…
Я затаила дыхание. Проницательный, скребущий, точно кошачья лапка, взгляд Кати проникал в самую душу. Попробуй спрячься от такого.
– Не бери на себя больше ответственности, чем уже взяла. И вины больше, чем можешь простить. Знаешь, не находить всегда очень тяжело. Ты постоянно прогоняешь свои действия в голове, думаешь, где ошибся, где неправильно поставил задачу, чего не учел, как мог поступить иначе. Ответственность, перерастающая в бесконтрольное чувство вины, как раковая опухоль. Она убьет тебя изнутри.
Я думала о ее словах, когда мы вышли из подъезда. Возле дорожки был припаркован огромный черный джип. Катя открыла багажник, вручила мне стопку оранжевых ориентировок и бобину скотча:
– Справишься?
Я кивнула.
Вот и нашелся повод сбежать вечером в тот-самый-клуб и не вызвать подозрений у родителей.
«Я ведь правда отправляюсь ее искать», – мысленно поправила я, и совесть чуть разжала крошечные коготки.
– Ну и прекрасно. – Катя захлопнула багажник, потянулась, выгибая спину, и ловко взгромоздилась за руль блестящего монстра. Ирбис. Большая северная кошка. Покровительница трусливых леммингов. – Если обнаружишь нечто важное, звони в любое время. – Она протянула мне простую картонную визитку с личным номером.
Двигатель взревел. Вспугнув пасущихся у помойки голубей, внедорожник вырулил со двора и скрылся из вида. Никогда б не подумала, что хрупкая девчонка способна легко управляться с такими вещами и не терять уверенности.
Наверное, если ты маленький, по-другому в этом мире нельзя.