Страница 184 из 302
Я совершенно растерялся. Внешне ребята выглядели обычными детьми. Да, из прошлого века, но неужели даже дети, пришедшие с Потустороннего Перепутья, способны на подлости?
– Потому что, соглашаясь, ты еще не знаешь условий. И не знаешь, на
что
подписался. Они могли сказать тебе прыгнуть вниз с моста или удариться головой о ступени особняка. И ты бы сделал. Как миленький бы сделал! – Ярик все больше расходился. – Радуйся, что сейчас тебе повезло.
– Радуюсь, – эхом отозвался я, мгновенно сникнув. – Как это работает?
– Дай сюда.
Ярослав забрал амулет, повертел в руках. Хмыкнул. Зажал непонятный кругляш между большим и указательным пальцем. Поднес к моему лицу:
– Глянь.
Я послушно подался вперед, взял вещицу.
Мир поблек, точно из него слили лишние краски, оставив ржавую сепию. Я поводил странным амулетом, покрутился на месте. Дома и улица выглядели прежними – быть может, потому, что были здесь и век назад, и даже больше. А вот люди исчезли. Тротуары – деревянные, а не из привычного асфальта – оказались пусты.
Я навел кругляш на место, где стоял Ярик, и не увидел ничего. Поднес ладонь к лицу – в буром оптическом искажении «талисмана» пальцы вспыхнули неярким оранжевым свечением. Свет пульсировал, как будто в такт дыханию.
Ярик потеснил меня. Заглянул в отверстие:
– Сто лет таких не видел.
– Не видел чего? – не понял я.
– Зачарованных вещиц. У них много названий, но суть одна – прокол на Перепутье. Только как это поможет в поиске Кшесинской?
Решив проверить спонтанную догадку, я опустил амулет и подсветил асфальт. Возле ног дрожала зависнувшая в пространстве ярко-оранжевая нить. Один ее конец растворялся в пустоте, возникая как бы из ниоткуда. Второй терялся далеко впереди, убегая за поворот трамвайных рельсов.
– Путеводная нить! Серьезно?
– Ты же хотел подсказку? Не зря на голове стоял.
– Но куда она ведет? Вот бы были грифоны… – протянул я с непонятным даже мне самому сожалением. Не хватило, называется, американских горок без страховки?
Ярик покусал губу в задумчивости, щелкнул пальцами и полез за телефоном. На мое недоумевающее выражение лица ответил просто:
– Когда магия временно бессильна, на смену ей приходят современные технологии.
…Я чувствовал себя персонажем фильма. Таким, знаете, персонажем крутого боевика, где герой с его напарником запрыгивают в такси и кричат водителю: «Следуй за той машиной. Быстро! И фары погаси!» – и начинается захватывающее дух преследование по городу.
Я мельком подумал, что, в принципе, никогда не ездил на такси так часто, как за последние дни. На вопрос «сколько с меня?» Ярик махнул рукой и простодушно сообщил, что рассчитаемся, когда найдем Ключ-от-каждой-двери и наставим рога всем Потусторонним.
Мне бы его уверенность и оптимизм…
Водитель оказался мрачноватого вида смуглым парнем чуть постарше нас и с первых же секунд недовольно заявил, что оплата у него только за наличные и если что-то не устраивает, то пусть Ярик отменяет заказ и вызывает другую машину.
Мы в это время уже толкались на светофоре возле съезда с моста, и вылезать куда-то из средней полосы оказалось бы, мягко говоря, неудобно. Ярик, который явно не прочь был поскандалить, насупленно протянул водиле тысячную купюру, на что тот пообещал в следующий раз непременно «влепить единицу» за неудобный подъезд к точке посадки (заслуженная, впрочем, претензия: такси мы вызывали прямо с середины Троицкого моста, убедившись, что нить не обрывается за соседним поворотом, а тянется дальше).
Ярик стиснул зубы, однако промолчал. Придвинулся поближе и глянул сквозь амулет. Мир снова окрасился сепией. Мелькнула впереди, под колесами подъезжающего к остановке автобуса, оранжевая тугая нить.
– Ну что там?
– Пока прямо.
Нить упорно вела на Васильевский или куда-то в ту сторону.
– Теперь направо…
– Теперь направо, – сказал Ярик водителю.
– У вас вокзал конечной точкой стоит, – холодно и как-то
безапелляционно
заявил таксист.
– Надо кое за кем заехать. За девушкой. Мы доплатим.
Парень пробурчал нечто невнятное, но все-таки повернул.
На Дворцовой набережной встряли в созданную кортежем туристических автобусов толкучку. Затем медленно, с черепашьей скоростью, проехали мимо следующего моста.
Нить упрямо вела вдоль реки.
Возле Сенатской площади, однако, круто вильнули влево, оставив позади безлюдный причал с набережной. Таксист, явно посчитавший нас не совсем в себе, вопросов касательно маршрута больше не задавал.
В окне показался и снова исчез «Медный всадник». Я различил знакомую надпись, выбитую на камне: «PETRO primo CATHARINA secunda». Мозг, увлеченный поиском в памяти всевозможных фактов, против воли подкинул парочку строк и про воспетый Пушкиным памятник.
Народная молва гласила: якобы Пётр Первый сам благословил скульптора Фальконе на создание «Всадника», явившись к тому во сне и предсказав мастеру величие и славу на века, если поклянется верой и правдой служить своему царю и сотворит памятник, достойный великого государственного деятеля.
И вроде бы «Медный всадник» считался чем-то вроде оберега города. Недаром пришедший к Александру Первому во сне император наказывал не увозить скульптуру из Петербурга во время войны 1812 года, хотя тогдашний царь планировал спрятать «Медного всадника» в Вологодской губернии, боясь наступления французов.
Я подумал, что уж больно охотлив Пётр Алексеевич до блуждания по чужим снам, и собирался сказать об этом Ярославу – не зря же именно про основателя города тот читал в первую нашу встречу, – но заметил, как упругая путеводная нить качнулась влево.
Следом за скульптурной композицией великого царя навстречу выплыл монументальный Исаакиевский собор со знаменитой колоннадой и ангелами на фасаде и вокруг купола.
Ангелы…
Я глянул сквозь амулет, но нить упрямо вела прочь, обходя Исаакиевский по широкой дуге. Следом, будто заговоренное, свернуло и такси. Мы вклинились в пробку на Невском.
И тут что-то произошло. Невидимая нить дернулась и потянулась в арку ближайшего двора.
– Туда, – от волнения начав говорить шепотом, указал я на подворотню.
– Приехали! Сворачивай! – крикнул Ярик водителю.
– Вам же до вокзала? – мрачно осведомился он. – Э-э-э, сдачу дам как до вокзала.
– Сворачивай, говорю!