Страница 183 из 302
– Отчего не знаем? Знаем. – Старший поскреб затылок. Волосы там были длиннее, чем на макушке и висках, и собирались этаким лохматым чубчиком. – Только объяснять долго. А вам зачем?
– Нам для дела, – хмуро вмешался Ярослав. – Но мы справимся и сами. – Он потянул меня за рукав прочь от мальчишек.
– Подожди.
– Пойдем, – прошипел он, но я не двинулся с места.
Мимо, подняв воротник куртки, прошел мужчина с портфелем – явно офисный сотрудник, спешащий на работу. Прошел прямо между нами и пацанами. Я хотел вежливо возмутиться – неужели нельзя обогнуть, если компания разговаривает? – но ребята даже не моргнули. И тут я понял…
И вздрогнул.
– А какой сейчас год, приятели? – поинтересовался я.
Пацаны переглянулись, мгновенно переменившись в лицах. Тот, что повыше и светлый, прищурился.
– Двадцать четвертый, – уклончиво ответил он, беря друга за руку (или брата? – не разобрать) и крепко сжимая его ладонь в своей. – А что?
Ответить я не успел. Второй Потусторонний вскинул подбородок, запрокидывая голову так, чтобы лучше меня видеть, и сказал с выражением абсолютной невинности:
– А я знаю, что тебе нужно.
– И что же?
– Пошли, – сквозь зубы выговорил Ярослав.
– Ты кого-то ищешь. – Мальчик рассмеялся. Искренне. Совершенно по-детски. Без злого умысла.
– Кшесинскую, – признался я, уже не таясь.
– Ее тут нет. Давно. – Старший снова поскреб затылок и кинул быстрый взгляд на череду неподвижных занавесок в окнах первого этажа. – Как музей сделали.
– А где она? – не отступал я.
К моему разочарованию, мальчик лишь недоуменно развел руками – немного картинно, как Вовка из известного мультфильма о Тридевятом царстве.
– Но у меня есть одна штука…
Ярик толкнул меня уже настойчивее. Бросил ребятам:
– Нам ничего не нужно.
Но я оставался стоять на месте, и мальчик воспринял бездействие за молчаливое согласие. Покопался в безразмерных карманах своих штанишек, перетасовал что-то, спрятав руки за спину, и заговорщицки выставил передо мной два кулака:
– Где?
Я на удачу ткнул указательным пальцем в левый.
Ладошка раскрылась. На ней лежал угловатый предмет – то ли деталь от неизвестного механизма, то ли собственноручная поделка. Напоминало большого размера гайку с круглой вырезанной дыркой в центре. Если гайки бывают пластиковыми и с оплавленными огнем гранями.
– Меняемся? – подмигнул мальчик.
– Что это? – Я потянулся потрогать вещицу, но мальчишка отдернул руку.
– Сначала меняемся, – несговорчиво повторил он.
– Окей, – быстро, пока не встрял Ярослав, сказал я. – Так что это?
– Амулет. Приводит к нужному. К тому, что
провалилось.
– На Изнанку, что ли?
Мальчик промолчал, упрямо сжав губы. Я вспомнил про три вопроса, на которые отвечают Потусторонние. А я как раз задал ему третий.
– Так на что меняемся? – обратился я к старшему.
– На желание, – так же быстро ответил он. По схожести голосов и интонаций я наконец догадался: вероятно, мальчишки были братьями.
– Валяйте.
Пацан поразмышлял – снова нарочито театрально, отклонившись корпусом назад, придерживая локоть одной руки другой и постукивая пальцем по подбородку:
– Можешь на голову встать?
– Что?
– Ну, хотя бы на руки. И походить.
Наверное, он шутил. Но заглянув в блестящие, как живые, пытливые темные глаза, полные непонятной жажды и любопытства, я сообразил: не шутит.
– Окей, – согласился я.
Обтер ладони друг об друга, прикинул расстояние до земли.
Последний раз подобный трюк я проделывал в универе, на парах по физкультуре. Не сказать, что отлично. Пожилой, но спортивный и подтянутый физрук вздыхал, закатывая глаза, будто от нежелания видеть мои потуги в подтягиваниях на турнике, отжиманиях или любых других видах физических нагрузок.
«Мозги в подворотне не защитят. Или кисточками и палитрами отбиваться будете? – авторитетно заявлял он, продолжая мучить студентов все отведенные ему полтора часа. – Серышев, болтать пришел? Пять кругов по залу!»
Вот и сейчас…
Я кувыркнулся вперед, подставляя руки. Шершавый асфальт больно впечатался в ладони. Мир запрокинулся. Побалансировав так вверх тормашками несколько секунд, я попробовал переставить левую руку, чтобы «шагнуть» вперед, но потерял равновесие, зашатался и кувыркнулся через голову.
– Врет Сашка. Даже эта лбина так не может, – услышал я разочарованный вздох младшего паренька и сел, отряхиваясь от пыли и крошек.
Когда я вновь оказался на ногах, двоих ребят уже и след простыл.
Ладони неприятно чесались от шершавых соприкосновений с асфальтом. На земле рядом со мной лежал забытый – или все же честно выменянный – амулет.
– Говорят, в двадцатых годах тут двое детей погибли, – сухо произнес Ярик. Он едва сдерживался, оставаясь намеренно,
подчеркнуто
спокойным. – Писали в газетах. Полезли искать некий клад, хвастались товарищам, что найдут царское золото. И… ну, ты сам видишь. – Он передернул плечами, будто стряхивая с себя что-то неприятное.
– Это Потусторонние? – Голос дрожал от волнения. Я сдерживал себя, чтобы не оглянуться и не посмотреть, куда ушли мальчишки.
Ярик молчал. Мне казалось, он уже не ответит, но Ярослав заговорил:
– Почти. Те из них, которых видят лишь сенсоры да Хранители. Люди – редко. Может, мельком, не больше. Вот если они прикончат пару-тройку человек, то обретут тела и станут такими же, как наш Вольдемар.
По спине прошел запоздалый холодок.
– А как? Они же бесплотны?
– Не совсем. Знаешь, если нехитрым ритуалом заманить на Перепутье тех, кто потенциально может туда попадать… Силы будут неравны. Гусев же рассказывал. Терпение. Главное, терпение.
– Вода камень точит, – согласился я.
На расхожую поговорку Ярик отреагировал странно:
– С камнем еще только предстоит разобраться. Сначала Кшесинская.
– Зато у нас есть это.
Я потряс в воздухе непонятным амулетом, который больше всего напоминал круглый кусок пластика с выжженной серединой. Можно повесить на шнурке и таскать на шее. Размером он был с обычную хлебную сушку.
Ярик буквально побагровел. Дернулся, как будто намеревался отвесить мне подзатыльник, но лишь толкнул локтем под ребра.
– Никогда не соглашайся на сделки с Потусторонними без веской причины! – прошипел он. – Понял? Больше никогда!
– Почему?