Король призраков

Глава 33

Голл

Не могу описать чувство, которое испытывал, глядя, как Уна верхом на своей светлой пеллазийской кобыле болтала и смеялась с Пулло, который рассказывал про жизненный уклад диких фейри, сильно отличавшийся от остального цивилизованного мира. С другой стороны от Уны ехал Тирзель.

Когда какой-либо мужчина привлекал ее внимание, моей первой реакцией было раздражение. Но в тот момент я почувствовал нечто совершенно иное. Радость на ее лице, неторопливая беседа с Пулло и Тирзелем о кочевых привычках диких фейри и ее расслабленное поведение среди моих воинов доставляли мне такое удовольствие, что я и не осознавал, как сильно я этого желал.

Я ждал этого момента. Увидеть, как гармонично Уна существует в моем мире. Ибо она действительно ему принадлежала. В этом не было никаких сомнений.

В роли моей мизры она выглядела более естественно, чем любая призрачная фейри. В сером зимнем плаще с белой отделкой из меха мир-волка и прорезями для крыльев, который сшила для нее Хава, она вела свою лошадь среди моих воинов, словно она их лидер, а не я и так же заложено сравнение.

По правде говоря, они, вероятно, более преданы ей, чем мне. Если нам будет угрожать опасность, в первую очередь они будут защищать ее, чего я и хотел. Даже Сорин все время бросал взгляд назад, чтобы проверить ее.

– Она быстро заводит друзей, верно? – заметил Кеффа рядом со мной.

– Да.

– И король, похоже, доволен ею, – добавил он с легкой тоской. – Я рад за тебя.

Он продолжал смотреть вперед, но натянувшаяся вокруг его единственного здорового глаза кожа выдавала напряжение в его теле, разуме и сердце.

– Мне жаль, что я не смог ее спасти, Кеффа.

Мы редко говорили о Вейле, но я знал, что после недавнего откровения Уны он постоянно думал о ней.

Он резко покачал головой:

– Нет причин для сожалений, Голл.

Он часто называл меня по имени, когда мы были одни или с Сорином. Он был моим наставником в юности, как добрый дядя. Поскольку в детстве отец видел во мне лишь обузу, я всегда пробирался на тренировочные площадки, где Кеффа обучал меня, проводил со мной время.

– Все давно в прошлом, – добавил он. – И боги поступают так, как им угодно.

После того как я убил отца, собрал своих союзников и освободил Кеффу из темницы, где Закиль оставил его гнить, мы нашли труп Вейлы. Я никогда не думал, что ее держали рядом с Уной или что они когда-либо пересекались. Тем не менее их встреча казалась вещей. Пророческой.

– Перед смертью она отдала Уне остатки своей магии. – Я уже поведал ему об этой истории и словах, сказанных Вейлой Уне в подземелье, перед отъездом из Нэкт-Мера Он заслуживал знать. И тем не менее я чувствовал необходимость напомнить. – И это был прекрасный дар.

Он улыбнулся, все еще не отрывая взгляда от дороги.

– Такой была моя Вейла. Всегда помогала другим. Даже когда они этого не заслуживали. Хотя твоя мизра заслуживает.

– Так и есть, Кеффа.

– Я рад знать, что под конец они были вместе, и Вейла была не одна, когда ушла в загробный мир.

Некоторое время мы ехали молча. До нас долетел смех Уны и Хавы, когда Пулло сделал какой-то широкий жест руками, рассказывая одну из своих сумасбродных историй. Его лучший друг, Тирзель, застенчиво рассмеялся рядом. Наверняка Пулло говорил о непокорных и грубых диких фейри, с которыми ей вскоре предстоит познакомиться.

Кеффа улыбнулся, услышав их смех.

– Если моя Вейла умерла, нанося руны на лоб твоей мизры, значит, она действительно предназначена для тебя. Предназначена объединить наши королевства.

Мое тело наполнилось ощущением абсолютной уверенности.

– А как же эпоха ночи? Необходимость Нортгаллу усмирить лунных фейри до полной покорности?

Я был уверен, что Кеффа никогда не верил в эту старую присказку, как мой отец. Или не полностью. Но он никогда не говорил об этом, даже когда я отправился побеждать лунных фейри в нашей долгой, жестокой войне.

– Я верю, что эпоха ночи начинается с того, что призрачный король возьмет лунную фейри в качестве своей мизры. Своей пары.

Он наконец повернулся и посмотрел на меня.

Я не стал отрицать, что она – данная мне богами пара. Я знал это всем сердцем.

– Возможно, пришло наше время подняться,

возглавить

, Голлайя. Но это не значит, что нам нужно растоптать их, как планировал твой отец.

Я кивнул.

– Согласен, старый друг. С хорошими воинами на моей стороне я знаю, что мы не собьемся с пути.

Наконец он снова посмотрел вперед.

– И рядом с такой женщиной, как Уна, ты никогда не проиграешь.

Я был полностью согласен, но все еще не мог признаться, как много она значит для меня. Даже Кеффе.

Возможно, потому, что я не знал такой глубины эмоций по отношению к другой фейри, за исключением матери. После ее смерти я подавил любую потребность в привязанности. В любви. Я верил, что, пока у меня есть верные Кел Клисс, а я остаюсь их сильным королем, мне будет достаточно дружбы и братства.

Я ошибался. Мое влечение к Уне укоренилось очень глубоко. Я жаждал ее улыбок, ее запаха, ее смеха и, да, клянусь богами, ее любви. Я знал, что не заслуживаю ее, но, будучи эгоистичным ублюдком, все равно хотел.

Я смотрел, как она едет по-мужски, как женщины – призрачные фейри. Ее волосы были заплетены в длинную замысловатую косу, спускающуюся по спине между великолепными крыльями. Мое сердце забилось быстрее. Один взгляд на нее – и мне уже до боли хочется заключить ее в свои объятия. Она стала так дорога мне, что это пугало.

Сорин впереди резко свистнул, останавливая отряд. Вчера мы проехали Белладум, крупное поселение призрачных фейри. Я знал, что они будут рады мне и моим Избранным, но был готов к тому, что некоторые станут шипеть или злобно смотреть на новую мизру. Пусть прошло пять лет и город восстановили, все же ее отец напал на Белладум и убил много жителей. Хотя они вели себя настороженно, улыбок и приветствий было больше.

Но то были мои подданные, а не дикие фейри.

Мы с Кеффой пустили лошадей в галоп, чтобы догнать Сорина во главе отряда. Вдалеке показались остроконечные палатки Ванглозы.

Когда я остановился рядом с Сорином, он сказал:

– Они уже ждут нас.

Хотя нам оставалось еще несколько лиг пути, на широкой равнине было видно, что несколько диких фейри выстроились полукругом за пределами своей деревни. Некоторые сидели на мир-волках, некоторые стояли, но все они смотрели прямо на нас.